Но самое яркое я сейчас вывожу пальцем, стирая частицы пыли и оставляя четкий след. Четыре буквы из-за которых я сейчас меняю свою жизнь.
Миша…
Выбери я тогда в аэропорту его, согласись с ним все бросить, сейчас было бы лучше? Папа бы все равно не принял мой выбор. И был бы этот разговор. Только, в таком случае, сейчас у меня была бы поддержка как минимум двоих человек. А не пришлось бы одной выходить на поле боя против отца.
У меня был его номер и мне не составило бы труда набрать Мишу… съездить… найти его было проще простого…
Только что сказать? Что я передумала? Что я выбирала и он все-таки стал победителем? Что его поцелуи лучше китайских? И что вообще все русское качественней? Что я, возможно, беременна от него? А возможно и нет? И что я так и не поняла, как человек с социальным статусом ниже меня, смог так меня зацепить? Да, он был симпатичный, интересный, в постели огонь, но он ведь не единственный такой был.
Были такие же до него, но богаче и успешней.
А мозг упрямо думал о нем. Я закрывала глаза и видела его.
Как будто это самое яркое воспоминание за последнее время в моей жизни. Хотела снова его обнять. Почувствовать, как только он умеет крепко прижимать к себе одной рукой. А второй при этом что-то делать. Есть вместе мороженое. Проводить время. Поцелуи эти его безумные…
Я сама себя лишила этого, погнавшись за богатством в угоду папе.
Думала, что смогу вычеркнуть Мишу, ведь мы вместе всего пару дней были. Я не могла привязаться к нему так быстро. Не могла влюбиться.
Но, когда вернулась в Китай, и Ваня первый раз захотел меня поцеловать, я поняла, насколько это неправильно. Мне не хотелось отвечать ему. Не хотелось, чтобы он касался меня. Не хотелось даже думать о сексе с ним.
Я начала придумывать миллионы отговорок, избегать его, врать. И постоянное это внутреннее напряжение выливалось в частые споры и обиды.
И звезды сошлись вместе в один день. Его спокойствию пришел конец. А ко мне пришла задержка. Уже неделю.
И, если бы не было Миши, то я бы скорее всего сказала Ване о своей беременности и дальше жила бы так, как было распланировано.
Но девять месяцев в мыслях проносятся мгновенно, и я вижу лицо Вани, когда ему вдруг приносят ребенка, не имеющего никаких общих черт с азиатской расой."
"Тот день стал решающим. Месячное воздержание давало о себе знать и, когда у меня в очередной раз “болела голова”, он захотел взять меня силой, а я не могла отбиться и остановить его. Он не хотел ничего слушать.
