— Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза, а потом зажмуриваюсь, потому что мне хочется заплакать. Пожалеть себя и то, что все так глупо вышло, — я насовсем приехала.
За доли секунды я успеваю схватить ее испуг, но она быстро берет себя в руки и натягивает улыбку.
— Все будет хорошо. — Дежурная фраза, которая редко когда бывает правдивой, но мне хочется сейчас верить, что все действительно будет хорошо.
Я кидаю взгляд на мужчину возле нее, пытаясь угадать, кто он такой.
— Это, кстати, Михаил, — мама тут же отвечает на еще не заданный мной вопрос и окончательно рушит мои надежды, — он мой новый водитель.
Глупо было даже представлять, что случится какое-то чудо, как в сказке. Он забудет все, что я тогда сделала, и простит.
Если бы он забрал назад свои слова о том, что не простит меня, то это было бы… Мне хочется думать, что это бы все решило и сделало меня счастливой. Но теперь я не одна. И во мне ребенок, который не виноват, что мать не знает точно, кто его отец. Потому что по этим чертовым акушерским срокам подходят оба.
Я бы хотела, чтобы это был ребенок Миши. И не только потому, что я могу оказаться матерью-одиночкой с ребенком-азиатом. Я бы хотела, чтобы он был такой же решительный, необычный, интересный.
И, если это все-таки окажется Мишин ребенок, должна ли я ему рассказать об этом, когда малыш появится на свет? Я не знаю… Пока не знаю. Сложно сейчас о чем-то говорить и думать, я просто хочу увидеть его и понять, что между нами что-то еще осталось или все-таки все безвозвратно утеряно…
— Здравствуйте, — киваю ему, натянув улыбку.
— Добрый день, — Безэмоциональный, ответственный и с таким же именем. Чтобы укором мне каждый раз напоминать о другом.
— Если ты все забрала, мы можем ехать.
— Да, можем…
Я еще раз осматриваю аэропорт. Вот так же два месяца назад я оставляла тут Мишу и боялась все бросить ради него. А теперь я делала это сама. Ставила на кон все, чтобы обеспечить жизнь себе и ребенку.
Михаил забирает у меня чемодан, а мне очень хочется называть его как-то по-другому, но не Миша.
Чтобы он не напоминал мне каждую секунду о человеке, о котором я и так пытаюсь не думать постоянно.
Пока идем к машине, я беру маму за руку. Мне нужна ее поддержка в разговоре с отцом. И пусть мы, скорее всего, будем говорить наедине, я хочу маминой уверенности и поддержки сейчас. Чтобы потом ее хватило не сдаться."
"Усаживаемся на заднее сидение автомобиля и я, обняв ее за руку, наклоняюсь к маме.
