Переживал очень, а потом его должны были отвести к вашей дочери."
"Я облегченно улыбаюсь и выдыхаю. Был тут. Захотел увидеть нашу дочь. Я хочу верить, что бескорыстно, но последние слова папы говорят о другом.
Как же тяжело лежать тут и ворочать туда-сюда мысли. Все, что говорил отец, и с чем согласился Миша, хочу, чтобы оказалось неправдой. Чтобы какое-то недоразумение было. Чтобы все было по-старому. Только бы отец не оказался прав. Если я потеряю Мишу, то с маленьким ребенком на руках и без денег я не проживу.
Придется вернуться к ним и делать то, что скажет отец. А если это еще и ребенок Вани?
— А могу я позвонить? — окликаю девушку, которая уже собирается уходить.
— Если все будет хорошо, то вас скоро переведут в общую палату, вот тогда вы сможете позвонить, а вас смогут навещать.
— Пожалуйста, можно один звонок сделать? Я хочу знать, видел ли муж нашего ребенка.
— Нет, не положено. Меня могут за это уволить. С вашим ребенком все в норме. Легкая степень недоношенности. Но он должен скоро адаптироваться.
Девушка улыбается мне и оставляет одну. Не понимаю, почему никто не может зайти ко мне. После аварии и тетя Нина приходила, а теперь как испарились все. Может меня обманули, что Миша знает. Отец, например, всех подкупил.
Позже ко мне приходит та же медсестра снимает капельницу и делает еще какой-то укол, от которого я тут же засыпаю.
Просыпаюсь только, когда кто-то дергается створки жалюзи вверх, запуская в палату солнце.
— Доброе утро, как себя чувствуете? — спрашивает немолодой врач.
— Как мой ребенок? Когда я смогу ее увидеть?
— Значит, уже лучше, — улыбается в ответ, — ребенок — это другое отделение.
— А что со мной было?
— Поднялось давление и это спровоцировало отслойку плаценты, а начавшееся кровотечение не оставило нам выбора. Пришлось делать экстренное кесарево. Зато теперь вы и ребенок в безопасности.
— Скажите, могу я увидеть или позвонить кому-то из родственников.
— Сюда запрещен вход, как будете поправляться, тогда переведем в общую палату.
Но пока к вам посещения запрещены.
Какие-то они все подозрительные и таинственные. Как будто скрывают что-то. Вернее, я точно вижу, что скрывают и это связано со всеми, потому что не пускают никого.
О боже. А если это из-за Миши? И отец дал все-таки ход тем бумагам, которые обещал не показывать.
Я жду, когда врач уйдет, и снова жду медсестру. Прошу дать мне телефон, чтобы сделать звонок. Я же с ума сойду, если он Мише что-то сделает.
