Я с ними обоими поговорила, отдельно.
— Только он все равно пришел.
— Вот Мишка, — поджимает губы, — я ему устрою. Обещал же, что не пойдет. Что он сказал?
— Ничего, пожимаю плечами, я сделала вид, что сплю. Давайте не будем о нем.
Я хочу у нее спросить про Алису, но догадываюсь, что она скажет. Конечно, она сожалеет. И я не хочу быть злопамятной, но я-то помню, как сказала ей последнюю фразу, что съеду с ее квартиры. А она не возражала…
— Вам все равно надо будет поговорить с Мишей, когда ты будешь чувствовать себя лучше.
Лера, а у тебя правда не было денег на жизнь? Миша с Алисой начали анализировать твое поведение. Он как-то сам собрал все и понял, что у тебя происходит.
— Это он может, когда захочет. Только раньше его что-то не интересовало это. Но у меня действительно не было денег. Отец все забрал и заблокировал карточки.
Все и так уже всё знают, поэтому скрывать и врать просто надоело.
— Кстати, ты еще у него работаешь. Он сказал, что тебя никто не увольняет. Поэтому, когда будешь готова, можешь продолжить работать из больницы.
Просто он разделил работу. Но ты по-прежнему работаешь у него и ему нужна твоя помощь. Думаю, он сам тебе все расскажет.
Я не знаю — радоваться этому или нет. Деньги лишними не будут. Жить просто так за чей-то счёт я теперь не хочу. Я ведь почти тридцать лет зависела от отца, а потом оказалась там, где оказалось. Поэтому больше зависеть от кого-то не хочу.
— Я подумаю.
— Ты же помнишь, не горячись, — усмехается она, улавливая мой настрой.
— Угу, я уже сделала огонь поменьше, но могу добавить газку в любой момент.
Что-то у меня под подушкой тихо вибрирует и я запускаю туда руку, чтобы в итоге найти свой телефон. Миша пронес его сюда и спрятал мне под подушку. Я не хочу, но все равно улыбаюсь.
А на экране все еще горит сообщение. Оно от Алисы. Она как чувствует, что я думала о ней.
— Кто там?
— Ваша племянница.
— Я с ней говорила и пожурила, что она так себя повела тогда. Она очень расстроена и тоже переживает за тебя.
Ваша ошибка в том, что вы не говорили. Обе бросали друг другу шар помощи с разных берегов и никто не заботился о том, что он может упасть и уплыть. Если ты когда-нибудь захочешь ее выслушать, а я уверена, что ты, как бы не была обижена, все равно простишь ее, — не ври ей. Это будет горько и болезненно, как противное питье, неприятное на вкус, но эта правда излечит вас. Ей я сказала то же самое.
Ее слова бьют мимо цели. Потому что я устала от всего этого.
