Это не стыдно — принимать помощь.
Я зажмуриваюсь и несколько раз еле киваю ей.
— Умница, я помогу тебе…
Я боялась дышать и шевелиться, чтобы не сделать хуже ребенку. Тело все больше затекало, но слабость и все та же туманность в сознании давила и постоянно кидала в сон. Постоянные капельницы и осмотры. Врач обещал перевести в палату в ближайшее время. Может там будет не так одиноко. И я снова проваливаюсь в посленаркозный сон и просыпаюсь от того, что кто-то гладит мою руку.
Перебирает пальчик за пальчиком и подушечками ведет по коже.
Мне и глаза не надо открывать, чтобы понять, кто это. Его аромат я не спутаю ни с чем. Но я, правда, не хочу этой жалости сейчас. Он игнорировал меня месяц. Показывал, насколько как человек я ему безразлична, а как девушка, которая его бросила — ненавистна. Намека не подал, что что-то можно вернуть, а теперь сидит тут и жалеет.
Я же просила не приходить. Это сейчас так эгоистично. Ему хочется. А мне сейчас хочется спокойствия. Он будет извиняться, а мне что — страдай и нервничай теперь? Но он не пытается разбудить меня, а я не показываю, что не сплю.
Наши воспоминания перелистываются в памяти, как странички ежедневника. Сложно забыть те яркие ощущения, но больнее от того, что я сама вырвала в тот день остальные страницы и закончила эту историю.
Я наклоняю голову чуть в сторону от него, как будто во сне. На самом деле мне просто надо, чтобы он не увидел, как слезинка оставляет след на коже. Он продолжает сидеть, мягко и равномерно поглаживая мою руку.
Я утопаю в этих колыханиях и нежности. Все, о чем я успеваю подумать, прежде, чем снова провалиться в дрему, что сегодня пятница, а по пятницам он куда-то уезжал. Но не сегодня. Хотя может он просто устраивал себе выходной.
Когда просыпаюсь, его уже нет. Зато в гости заглядывает тетя Нина."
"— Смотри, что я принесла. — Она приоткрывает пакет и дает заглянуть внутрь. Медведь, которого я купила тогда. — Врач сказал, что тебя переводут в палату скоро. Но ты задержишься в больнице минимум на месяц.
Давай создадим тебе тут уют, как дома.
Я тяну руку, чтобы забрать мишку, но тетя качает головой.
— В реанимации нельзя, когда в палате окажешься, тогда достанешь.
— Может я могла бы и дома лежать?
— Может и могла бы. — Она улыбается и поправляет мне одеяло на ногах, — но ты после операции, к тому же мне спокойней, если ты будешь под присмотром врачей.
— Вы говорили им? — Я ловлю ее взгляд, чтобы понять, зачем он приходил.
— Говорила, как и обещала.
