А эти изящные, практически неземные черты лица… Сколько еще мужчин смотрели на эту Снегурочку и хотели растопить её, прижимая к своей кровати?
Удивительно разной умеет быть эта девочка! Хрупкой — когда расслабляется, твердой — во время работы, нежной, как весенний первоцвет, и холодной, как лед, для всех, кого она боится…
Вот только даже если этот стебелек и оказался прочнее, чем кажется — я все равно его сломаю. Даже забавно, сколько еще она продержится.
— Ты не думала о таком решении, потому что тебе никто этого не предлагал, — насмешливо роняю я, поднимаясь из-за стола, — я предлагаю.
Хочешь подумать — думай. Но пока я не услышу твой ответ — ты не выйдешь за пределы моей квартиры.
Еще одно цунами — огромная темная волна эмоций поднимается из глубин этих мягких, завораживающих глаз. Я даже останавливаюсь, чтобы полюбоваться этим зрелищем и дождаться его пика.
Сейчас взорвется? Нет? Что, неужели опять выдержит? Вот и где прелесть играть роль тирана, если твоя тирания даже не заставляет твою жертву пригорать в нужной мере!
— Это незаконно, — шипит Маргаритка, стискивая плечи пальцами так сильно, что у неё белеют костяшки.
Незаконно, но безопасно. На данном этапе чем ближе Цветочек ко мне — тем меньше риска, что то, от чего я её защищаю, все-таки случится.
Вчера я ведь рванул хорошую такую торпеду в полной акул морской впадине. Виктор Михальчук не очень обрадуется, что его драгоценная смертельно избалованная звездень вдруг оказалась сброшенной с пьедестала, да еще и так бесцеремонно, как это сделал я.
Я не хочу давать неудавшемуся тестю повод добраться до действительно уязвимого моего места. Пусть круги на воде улягутся, а Цветочек привыкнет к мысли, что она практически моя жена, по-настоящему. Чтоб ничего и никому случайно не сболтнула.
— У меня брат — лучший адвокат этого гребаного города, — ухмыляюсь я, любуясь, как белеют скулы Маргаритки, — да и у самого меня связей более чем достаточно. Не ерепенься, Цветочек. Думай сколько хочешь, примерься к комфорту, который ожидает тебя и нашего с тобой ребенка.
Почитай договор. Нотариус приедет в шесть. Я хочу услышать твой положительный ответ до этого времени.
Я оставляю Маргаритку в уединении. Все, что нужно, сказано, как только она будет готова торговаться — придет сама. Скажет домработнице — та её проводит в мой домашний кабинет. А мне совершенно точно нужна передышка. Слишком сильно мне хочется сорваться и вырвать из неё согласие совсем уж крайними методами.
Нет.
