Говорят — от работы дохнут кони…
А я вот готова сейчас сдохнуть от страха этой работы лишиться. Господи, как не вовремя! Я ведь почти закрыла этот чертов долг… Еще какие-то полгода — и можно будет свободно выдохнуть, спать спокойно без давящих звонков коллекторов по ночам.
И вот тогда-то я, наверное, смогу собрать денег и выкупить у Сивого ту запись насовсем. Стать свободной!
Ага, сейчас, Рита, закатай губу! Сейчас ты соберешь в коробчонку свои хилые пожитки, заберешь кружку с хомяком, трудовую книжку в зубы — и на биржу, бодрым строевым шагом…
Чем платить Сивому в этом месяце? Расчета точно не хватит…
Меня провожают ехидные взгляды моих коллег.
Все уже знают о моей ошибке.
Боже, да весь этаж и два к нему прилегающих, поди, слышали, как скандалила десять минут назад его почти-невеста из-за этих идиотских не тех цветов! Как хлопнула дверью, рявкнув, что черта с два она будет участвовать в этом цирке, в таком случае. И что в ресторане он может её не ждать. Пусть обручается с кем угодно, но не с ней!
И как резко в эту секунду стала очевидна моя дальнейшая судьба.
Он ведь уже уволил предыдущую свою ассистентку, из-за того лишь, что она подала его Лане слишком горячий чай!
А теперь — цветы. Не те цветы. Не её любимые. Не те, которые мне было поручено заказать, причем написали это чертово название на стикере красной ручкой и крупными буквами. В день, когда он официально собирается делать ей предложение!
Кто все испортил?
Боже, как бы я хотела знать!
Я ведь точно знаю, заказ был оформлен правильно!
Ноги подгибаются, но я буквально заставляю себя идти прямо и не прогибаться даже взглядом.
Я буду трястись только поджилками, внешне нельзя допускать слабину.
Противно думать, что все они, все те, кто называл меня выскочкой и заверял, что я не продержусь на должности личного ассистента Владислава Каримовича, оказались правы.
Теоретически, у меня сейчас был выход. Если бы я знала — какая именно тварь позвонила в цветочный и внесла изменения в сделанный мной заказ — я бы просто ткнула в неё пальцем, и гнев босса обрушился бы не на мою голову.
Я не знаю. Даже версий нет, не говоря уже о наличии доказательств. А значит, виноватой останусь только я.
Стучу в дверь. Стискиваю зубы — чтобы не слышно было, как они стучат. А то я, кажется, сейчас официантов из ресторана этажом ниже пугаю…
— Живее, Маргаритка!
Раздраженный голос босса — похлеще крутого кипятка.
