— По-моему, вы ясно даете понять, что мое мнение в расчет не берется. Вот только, хотите вы этого или нет, но вашей женой я все равно становиться не соглашусь, ни за какие коврижки.
Бесполезно. Он и ухом не ведет. Будто все мои возражения мажут мимо, даже не залетая к нему в уши.
— Маша, иди, дальше я сам её провожу до столовой, — произносит Ветров хладнокровно. — К завтраку уже накрыли?
— Да, Владислав Каримович, — девушка исполнительно кивает и, развернувшись, уходит в обратную сторону.
— Не хотел говорить при Маше, сейчас скажу спокойно, — на мою талию падает тяжелая рука Ветрова, — тебе чертовски идет это платьице, Цветочек.
Думаю, стоило и чулки к нему приложить, смотрелось бы еще лучше.
Я останавливаюсь. Просто потому, что становится невозможно дальше нормально дышать. Выворачиваюсь из хватки босса, разворачиваюсь к нему лицом, гляжу прямо в ядовито-синие глаза. Смеющиеся. Ему весело. Весело надо мной издеваться!
— Я вам не кукла, Владислав Каримович. Прекратите эти ваши дурацкие игры.
— На данный момент ты мне невеста, Цветочек. Практически то же самое, что ты сказала. Будешь делать то, что я скажу, без каких-либо споров. Только это от тебя и требуется.
Я хочу его ударить. Так отчаянно, что аж сжимаются кулаки и стискиваются губы в одну тонкую линию.
В его лице — ни капли эмоций, кроме этого бесконечного взгляда «сверху вниз». Об холодный бесстрастный лед его глаз можно и в лепешку разбиться. Боже, как же это бесит…
— И каковы же будут ваши дальнейшие указания, мой господин? — ядовито и сквозь зубы цежу я.
— Установите вашей новой наложнице рабочее расписание?
Короткий смешок в ответ меня абсолютно не устраивает.
— Невеста — не наложница, Маргаритка, — снисходительно бросает мой босс, — хотя если тебе так хочется — мы включим в твои обязанности и эти.
Он умеет поставить меня в тупик. Только-только я решила, что все поняла, и что таким вот идиотским способом мой босс решил нарваться на обвинение в харрасменте, как тут же звучит «если тебе хочется», «твои обязанности»…
Да о чем он вообще тут ведет свои речи? Если это не домогательство, то что?
В отличие от меня, Ветров легко считывает мое смятение, криво ухмыляется, снова прихватывает меня за локоть и ведет вперед.
В столовую — в большую, светлую комнату, с овальным столом, застеленным белоснежной скатертью и уже сервированным. Под прозрачными крышками что-то аппетитно дымится, но я не приглядываюсь — ощущаю тошноту при одной только мысли о еде.
