Одеяла на ней, кажется, два, но они оба, похоже, уже начали то самое непотребство, о котором я говорила, сбившись в один комок.
Когда же я наконец нахожу взглядом того, кто стоит напротив меня с другой стороны этой проклятой кровати — у меня подкашиваются ноги.
— В-в-вы-ы-ы!
Это он! И вправду он!
Это Владислав Каримович, мой чертов босс, в одних только пижамных штанах, стоит, протирает заспанные глаза и раздраженно кривится.
— А кого ты ожидала увидеть в одной постели с собой, Цветочек? Криса Эванса?
В постели? Со мной? Жар стыда подкатывает к моим щекам еще до того, как я успеваю задуматься — что же у нас было? Было ли?
В глазах плывет.
Боже, ну как так.
Я же клялась самой себе, что больше никогда не поставлю себя в такую компрометирующую ситуацию. Ночь с ним…
Нет-нет-нет! Мало того, что это возмутительно, так еще и прекрасно известно, что Ветров вообще не смешивает «личное» и работу. Что это значит? Приказ на увольнение любой дурище, что попробует построить боссу глазки на рабочем месте!"
"Господи, ну и почему я еще ничего об этом не помню?
Я не в платье.
В тонкой шелковой черной комбинации. Длинной — ниже колена и с высоким разрезом на правом бедре. Слава богу, достаточно закрытой в области груди! И все равно все это трэш!
— Вы меня переодевали? — голос дрожит, как у шестнадцатилетней институтки, только что лишившейся невинности.
— Какой интересный вопрос, Маргаритка, — тянет мой босс настолько откровенным тоном, что мне в срочном порядке становится нужно еще одно одеяло, — ты и вправду хочешь знать, кто именно снимал с тебя платье, касался твоей кожи, надевал на тебя эту дивную ночную сорочку?
Я все-таки «разлучаю голубков», хватаю самое ближайшее одеяло с постели, набрасываю его на себя, заслоняя свое тело от ехидных насмешливых взглядов Владислава Каримовича.
Впрочем, за моими маневрами он наблюдает с неменьшей язвительностью. Черт с ним. Лишь бы не пялился!
— Моя горничная тебя переодевала, Цветочек, — снисходительно роняет Ветров, — можешь не прожигать меня взглядом насквозь.
Я к тебе и пальцем не прикоснулся. Даже не подглядывал.
— Ага, только сеанс ночных объятий мне устроили, — вспыхиваю я, пытаясь успокоиться. Ничего не было. Ничего! Фух!!!
— И ты могла не торопиться из них выбираться, — вальяжно тянет Владислав Каримович. Я осознанно игнорирую эту фразу. Не хочу даже думать, что он говорит всерьез.
— Почему я здесь? — я все-таки отваживаюсь на этот вопрос.
