Цветочная моя, воздушная, сиреневая…
В какой-то момент я понимаю, что шепчу все эти дурацкие нежности вслух. На каждое слово — один толчок.
Да, Владик, молодец, пять минут назад строил из себя мудака, а теперь — так нещадно палишься…
Самое главное в нашей истории — грамотно выбрать время! Впрочем, может, ей не до моих шептаний? Ей хорошо, я вижу. Надеюсь — хотя бы в половину так же хорошо, как мне. Так ярко реагирует… И черная тень страха растворяется все сильнее, становится все незаметнее. Вот я уже почти её не вижу…
В этой истории самое ужасное — то, что я проигрываю.
Я сделал все, чтобы она обо мне даже не думала, ничего ко мне не чувствовала, не испытывала никакой привязанности, а она — изгрызла меня до крови, умудряясь болеть за меня уже сейчас. Вопреки всему тому, что я с ней делаю.
Я отталкивал её и свои мысли о ней, ровно для того, чтобы пустить на ветер все потраченные усилия. Чтобы захлебнуться ею с одного глотка и проиграть всухую.
С каким удовольствием я вцепился в первый попавшийся предлог ей подыграть, хотя намеревался держаться до последнего.
Я пытаюсь не торопиться. Отсрочить неизбежный финал.
Хочу растянуть в бесконечность каждую секунду того, как она захлебывается кайфом. Хочу себе все время мира! И чтобы она больше никогда в своей жизни ничего не боялась! Мечтатель, Владислав Ветров. Мечтает даже в постели с женщиной, которую хотел уже до озверения. И получил. Наконец-то!
Её вкус — на нёбе, на языке, пропитывает меня насквозь. И я шепчу какую-то дурь, о том, что она даже на вкус — цветочно-медовая, будто осыпанная сладкой пыльцой.
Был бы шмелем — заопылял бы только её бутон до одури."
"Человеком впрочем…
Делаю то же самое…
Цветочек, мой Цветочек, как же просто ты меня разгромила…
Господи, как же мало…
Лежать вот так, уткнувшись носом в висок моего Цветочка, вдыхать её запах, поглаживать по голой подрагивающей спинке. Почти физически ощущать утекающие сквозь пальцы секунды. Минуты. Часы…
И как же я ненавижу планы моей судьбы на меня…
Я не собирался уходить так рано.
Не собирался допускать, чтобы моя женщина по пальцам могла пересчитать разы нашей с ней близости.
А вариантов нет. Все что я могу ей дать — безопасное будущее. Чтобы она не боялась смотреть вперед, смотреть на мужчин прямо…
Потом. Когда меня не будет. А сейчас никому её не дам. Моя.
И от моих пальцев на её коже будут следы.
Цветочек приподнимается на локте, выворачиваясь из-под моей руки.
