Вот только прощаться навсегда с Владиславом Ветровым настолько рано я готова еще меньше.
38. Маргаритка
Вообще-то дверь домашнего кабинета до сей поры была единственной закрытой от меня всегда, когда Влад отсутствует в своей квартире. Он даже и не думал скрывать, что доверяет мне только в очень узких пределах. И видимо, точно зная это, мои гости пришли сюда с его связкой ключей.
Все происходит предельно быстро. За пятнадцать минут Ярослав быстрым и деловитым смерчем проходится по кабинету моего мужа.
Это почти физически больно — это наблюдать и пытаться не думать, какими именно словами Владислав Ветров будет комментировать измену подобного рода.
Неважно, это все неважно. Если на кону стоит ставкой жизнь моего мужа…
— Бинго!
С видом человека выигравшего в лотерею Ярослав вытягивает из одного из нижних ящиков целую горсть маленьких оранжевых баночек.
— Что это? — я подхожу ближе. — Боже, сколько их…
— Стратегические запасы, — мрачно цедит мой собеседник, — одну из таких Влад таскал при себе.
В клинике только по названию этого препарата нам уже сказали про глиому. Анализы только подтвердили диагноз.
Чтобы удержаться на ногах, я крепче вцепляюсь в край стола, а Ярослав бесцеремонно выдергивает этот же ящик из стола и рывком переворачивает его над столешницей.
Бумаги, медицинские бланки, какие-то контракты.
Ветров-младший перекапывает их, быстро проглядывая. Бумаги летят в две стопки — большую отвергнутую, и маленькую, по какой-то причине выделенную.
С каждой бумагой в той стопке Ярослав только сильнее мрачнеет, все меньше становится в его лице человеческого. Одной из бумаг его внимания достается более всего. После неё он рывком выпрямляется, и боже, какой же тяжелый у него взгляд… Кого он решил им вырубить, Тайсона?"
"— Поехали, — он прихватывает меня за локоть и вытаскивает из кабинета. Карим Давидович, оставшийся за дверью кабинета, кажется — даже с места не сдвинулся, при виде нас приподнимает брови.
— Все так, как я ожидал?
— Все хуже, — коротко выдыхает Ярослав не останавливаясь, — поехали. Я хочу застать этого утырка до того, как он свалит из больницы. Потом мы его можем и не найти. Но мне очень интересно, с какого рожна он решил подписать разрешение на эвтаназию, не сказав нам ни слова.
Боже… Эвтаназия… Что может быть ужаснее? Это вот об этом Ярослав вычитал в бумагах?
— Влад приходил в себя? — я умудряюсь как-то задать этот вопрос на бегу.
