В висках болезненно стучит отряд каменотесов, глаза жжет, словно насыпали песка, а во рту безжизненная пустыня.
Уснуть с таким букетом получится вряд ли, да и некогда. Второй день выпасть из реальности непозволительная роскошь. Неприятно морщусь, заставляю себя сесть и свесить ноги с кровати. Как до нее добрался, не помню. Да и вообще половину ночи словно ластиком стерли. Последнее, что отпечаталось в мозгу, — визит Ирмы.
Что она там говорила? Девочка родилась? Алла в коме? Все какое-то мутное и неестественное.
Мне срочно нужны подробности. Где мой телефон?
Оглядываюсь и нахожу его на тумбочке. Рядом стакан воды и пара шипучих таблеток. Пока включается гаджет, вспоминаю Ирму добрым словом, растворяю таблетки и жадно осушаю бокал. Начинает неприятно мутить. Зарываюсь пальцами в волосы и глубоко дышу, чтобы справиться с естественной реакцией организма.
Входящие сообщения сыплются друг за другом, не успеваю даже читать. Выуживаю из общей массы от Николая и Быстрицкого. Первый сообщает, что сегодня нас ждут в колонии на опознании.
А второй… жадно скольжу глазами по сухим строчкам. Девочка доношенная и здоровая. А ее мать… Состояние стабильное, но тяжелое. В себя не приходила. Сутки решающие.
Сильнее сжимаю телефон. Мне мало. Хочется подробностей. Хочется знать все! Но на каком основании? Осаживаю себя. Сам же не хотел ничего знать, а теперь? Как флюгер на ветру, а точнее, идиот. Стискиваю зубы в бессильной злобе и все же пишу в ответ, что заеду сегодня. У меня как раз накопились вопросы.
Небрежно швыряю телефон на кровать и поднимаюсь на ноги. Душ и кофе. Это единственное, что может сейчас сделать из меня человека.
Спустя несколько часов я паркуюсь на стоянке около больницы. Отгибаю солнцезащитный козырек и смотрю на свое отражение в зеркале. Вполне сносно. Удалось быстро прийти в себя. Даже голова не болит, хоть и тяжелая до сих пор. Закидываю в рот пару подушечек жвачки и выхожу из машины. Выплевываю в урну тягучую массу и вхожу в здание.
Негромко стукнув в дверь, вхожу в кабинет главврача.
Быстрицкий, судя по всему, ждал меня. Поднимается с кресла и, радостно улыбаясь, спешит пожать руку. Только мне вот совсем не весело, но стараюсь не подавать виду.
— Ваша девочка такая чудная. — Главврач рассыпается в комплиментах, а я неприятно морщусь, слыша фальшь в каждом слове. — А за маму мы еще боремся.
При упоминании Аллы по коже пробегает волна мурашек, а сердце сбивается с ритма. Этого еще не хватало.
