Только для того, чтобы резко меня развернуть и уложить спиной на сиденья дивана, закидывая одну мою ногу на невысокую спинку, а мои руки — кверху за голову и пережимая оба запястья внушительной ладонью беспощадного палача.
Я лишь и успела, как изумлённо ахнуть и передёрнуться всем телом несколько раз, боясь закрыть глаза, но ещё больше, умирая от сумасшедшего страха смотреть в нависшее надо мной лицо ненасытного монстра. В его треклятые чёрные глаза! В затягивающую бездну его чёрной души и вечно голодного Мрака.
— Ну что, мой мотылёк?.. Будешь и дальше делать вид, что я тебе якобы омерзителен. Или всё-таки уже признаешься, что хотела меня всё это время… а сейчас так и подавно?
И опять он это делает с отточенным изяществом опытного убийцы. Нагибается ко мне ещё ближе. Опаливает лицо и рассудок своими хриплыми заклятиями, пока пальцами рисует ласкающие руны по моим губам, горлу, а потом и вовсе накрывает полушарие груди садистским захватом хозяйской ладони. И при этом не забывает дразнить мою пульсирующую от пережитого оргазма киску скользящим по ней членом.
Меня едва не выгибает от всех этих ощущений, от всего, что он во мне будил или бил на поражение пронизывающими разрядами эрогенного возбуждения.
— Просто сознайся, Энн… Скажи… — его чёртовы губы уже касаются моих, кончик его носа ласкает мою щёку в унисон головке его члена, растирающего мне клитор."
"Меня опять трясёт. Я не могу остановить это наваждение или безумие. С каждым словом и действием Маннерса, оно проникает в мою кровь ещё более убойной дозой греховного наркотика, насилует разум, раскаляется в эрогенных зонах и клетках всего дрожащего тела.
Я уже просто не соображаю. И, скорей всего, не хочу соображать. Либо желая поскорее утонуть в этом сумасшествии и захлебнуться, либо… даже не знаю… Бороться с этим исполином у меня нет сил и… никогда их до этого и не было…
— Скажи это… Скажи, как ты меня хочешь… Как хочешь, чтобы я тебя затрахал. Просто скажи…
— Х-хо… чу…
— Что?.. Я не расслышал…
Он прижимается к моей щеке своей, вроде как подставляя своё ухо к моим губам, а меня ведёт от этого, как от соприкосновения с чем-то ирреальным и невыносимо возбуждающим.
— Чётче, мотылёк.
Блядь… я всхлипываю! Потому что он… входит в меня опять… медленно, неторопливыми погружениями одной только залупы. А меня уже бьёт навылет мощнейшим разрядом нового эрогенного приступа и едва не выгибает под телом этого изощрённого монстра.
— ХОЧУ! Хочу вас! По… прошу! Хватит!..
