Пройтись языком по моим позвонкам на спине, оставить после своего вопроса очередное клеймо из вакуумного засоса между лопаток, не переставая при этом измываться над моими сосками и всё так же удерживая голову за волосы мнимой ласковой хваткой. Да тут у любого крышу снесёт, особенно на пике нарастающего экстаза. Особенно, когда удары члена всё осязаемей и чётче наращивают свой темп до невозможного и нестерпимого, и уже буквально удерживают тебя на грани от неминуемого срыва. А всё, что ты можешь — лишь беспомощно цепляться за спинку дивана трясущимися руками и жалобно вскрикивать, да стонать, теряя связь между реальностью и происходящим, но только не с этим Дьяволом.
— Я знаю… хочешь! И знаешь, что я могу тебе это дать…
Он когда-нибудь заткнётся или попросту мечтает довести меня до дурки?
Но в этом главный кошмар и заключался. Я действительно велась на всё, что он говорил, и не понимала почему. Хотя, скорее, на него всего. На то, что он со мной вытворял и до каких пределов доводил моё бесконтрольное под его руками и членом тело.
И в этот раз ему тоже удалось играючи заставить меня буквально за считанные минуты пережить невозможное. Он словно и вправду чувствовал абсолютно всё, что со мной происходило. Поэтому и знал, в какой момент нужно что-то сказать, когда наградить лаской, а когда ускорить приближение нового оргазма, растирая мою и без того онемевшую от его фрикций вагину более быстрыми и беспощадными проникновениями.
И в этом он походил на обычного человека меньше всего — либо на неустанную машину, либо на реального и беспощадного демона во плоти. Как будто и вправду знал, где нужно сильнее нажать, а куда направить удары именно на поражение. Долбить и распалять изнемогающее лоно, пока меня не скрутит очередным бешеным приступом струйного оргазма и не затрясёт в его руках в затяжном припадке под немощные крики о пощаде.
— Да, Энн, блядь… ДА! Заведи меня до умопомрачения!
Боже правый! Он способен останавливаться на передышку хоть на несколько секунд? Потому что… я уже не могу… Он всё ещё меня насаживал, более жёстко и грубо, пока моё влагалище сокращалось от мощных спазмов, орошая его бёдра и диван почти уже сошедшими на нет струями женского секрета.
Наверное, точно прошло не меньше двух минут, когда он наконец-то прервал эту пытку. Разве что, ненадолго.
