Кажется, ещё немного и меня вот-вот вынесет, особенно, когда перед поплывшим взором в отражении я снова вижу сумасшедшую игру полусвета и теней в нависающем над моей головой образе одержимого Дьявола.
— Смотри на меня, Энн… Не забывай об этом. Смотри на того, кто тебя сейчас трахает… — и ещё несколько нещадных ударов по сокращающемуся лону изнутри с характерными звуками-хлопками, от которых скручивает сладким спазмом внутри живота, как и от ощущений прижимающейся к моей ноющей киске тяжёлой, крупной мошонки.
Я уже вообще ничего не соображаю. Мне хочется закатить глаза, выгнуться ещё больше, прижаться ещё плотнее к твёрдому мужскому паху и насесть на член, как можно глубже. Мне кажется, что я уже кончаю или почти на грани, снова спуская струйными соками на бёдра своего растлителя. Но он заставляет меня «очнуться», оттягивая разрядку ещё на несколько минут, когда сжимает мне сосок, вызывая то ли отрезвляющую, то ли сводящую с ума сладкую боль, от которой я срываюсь в скулящий стон.
И при этом, да, не могу отвести шокированного взгляда от нашего отражения. От совершенного лица и чёрных глаз ликующего Дьявола.
— Чувствуешь разницу?.. И разве не об этом ты мечтала в своих самых потаённых фантазиях все эти дни? Чтобы тебя отодрали по-настоящему… как следует… А, главное, чтобы это сделал тот, кто на такое действительно способен… Теперь ты это чувствуешь?.. Чувствуешь меня, мой мотылёк…"
"Не только чувствую, кажется, уже скоро спаяюсь своими нервами с чужими и буду ощущать лишь его одного.
Везде! Где только можно и невозможно. Глотая дрожащим дыханием спасительный воздух при каждом очередном проникновении-ударе Маннерса в вагину — быстром, чётком, беспощадном. Насаживающим меня, как на вертеп, не только на его упругий член, но и на ментальные кинжалы его ненасытной воли. Он будто и вправду стремился меня пометить самым извращённым образом и разворотить до основания мой агонизирующий рассудок.
А тело просто заклеймить, не пропустив ни одного на мне (и во мне тоже) сантиметра.
— Хочешь большего?..
Он точно ненормальный! Меня и без того рвёт от перевозбуждения, от сводящих с ума толчков большого неустанного во мне «поршня», чьи глубинные проникновения отдавались даже у меня в голове. И, конечно же, от грёбаного голоса трахающего меня чудовища. Но ему, видимо, и этого слишком мало. Обязательно нужно сделать что-то ещё.
