Тихая трель звонка, раздавшаяся в тишине коридора для слуг, показалась Лене спустя час безделья настоящим благом. Она быстро подскочила в постели и натянула платье, торопясь спуститься в хозяйские половины на звонок. Фартук и косынку повязывала уже на бегу, встревожившись, что Иоганн может вызывать ее, потому что ему неожиданно стало плохо.
Лена совсем не ожидала, что на звук ее шагов двери в комнаты Иоганна откроются, и она влетит со всего маху в Рихарда, шагнувшего к ней из темноты проема. Он быстро положил ей ладонь на рот, чтобы она не вскрикнула ненароком и не разбудила его дядю, и толкнул к стене, прижимая всем телом.
Другой рукой он затворил дверь в дядины комнаты.
— Это я звонил, — пояснил Рихард, убирая ладонь с ее рта и быстро отстраняясь от нее. — Пойдем со мной.
С этими словами он направился к лестнице и стал спускаться вниз, даже не оборачиваясь на Лену. Она постояла немного на месте какого-то странного упрямства ради, а потом поспешила за ним следом через темную анфиладу комнат в маленькую комнату, где прохладу летней ночи разгоняло тепло разожженного камина.
Сейчас Рихард снова выглядел обманчиво мирно и безобидно. В тонком свитере, обтягивающем его плечи. С мокрыми волосами, зачесанными назад. Перед ней снова был не нацистский летчик, а тот самый Рихард из парка, каким она впервые увидела его.
— Я хочу кое-что тебе показать, — произнес он. — Но сначала — прошу!"
"Он показал рукой на столик между двумя софами, на котором стоял поднос с серебряным чайником и фарфоровой парой.
Рядом с ним стояло блюдо, накрытое серебряной крышкой. Лена посмотрела на столик, потом снова взглянула на Рихарда, не понимая, чего он хочет от нее сейчас.
— Ты сегодня просто спасла меня. А я привык отдавать долги, — сказал Рихард.
— Я сделала это не специально, господин Рихард, — поспешила заверить его Лена, испугавшись, что он может счесть ее обморок притворством.
— Я знаю. И я уверен, что больше такого не повторится, — произнес немец. — А еще я уверен, что дядя Ханке хотел бы, чтобы ты попробовала баумкухен.
С этими словами он поднял крышку с блюда, и Лена увидела знакомый торт из берлинской кондитерской. Рихард положил кусок на тарелку и протянул Лене, приглашая занять место на софе напротив него. Девушка же даже не двинулась с места. В этот момент она искала мысленно причины подобного расположения, потому что знала, что едва ли немцы делают что-то просто так. Правило Ротбауэра о доброте запомнилось очень хорошо.
— Попробуй, — настаивал Рихард.