Они вздули цену одного аппарата до баснословной цифры — девятьсот шестьдесят шведских крон на условиях франко-Ревель таможенный склад. И это без моего интереса. Подумать только! И какие негодяи: видя, что мы размышляем, они тут же предложили Морзе полякам. Узнав об этом, Троцкий пришёл в ярость и велел купить аппараты не торгуясь… Если бы вы знали, как мне всё надоело! — Минор встал и нервно заходил по комнате.
— Михаил Иосифович, а как давно вы разочаровались в большевизме?
— Трудно сказать. Этот процесс начался два года назад, когда разогнали Учредительное собрание.
Признаюсь, частично я разделял политику социалистов-революционеров, хотя и состоял в умеренном крыле РСДРП, а уж как попал в «Петербургскую гостиницу» и увидел, какой тут в Ревеле творится вертеп! Последний год у меня складывается ощущение, что все только и занимаются пьянством, развратом и стяжательством. Будто боятся, что наша власть вот-вот рухнет.
— Понимаю, как вам тяжело.
Дипломат молча уставился в окно, а потом вдруг заговорил:
— Ох, если бы вы знали, что отправляют в Москву командированные сюда посланцы, и на что они тратят народные деньги! Думаете берут продукты для голодающих рабочих и крестьян? Нет! Целыми вагонами закупают деликатесы для членов семей Совнаркома: ананасы, сардины, фрукты в сахаре.
Не забывают и о любовницах. Тащат им парфюмерию, бельё, маникюрные наборы, мануфактуру… И всё это называется «ответственным грузом». А тем временем, разутые, голодные, завшивевшие красноармейцы воюют в дырявых шинелях… Разве ради этого мы возводили баррикады на Пресне в девятьсот пятом году? Таких, разочаровавшихся в октябрьском перевороте, с каждым днём становится всё больше.
Не сомневаюсь, рано или поздно чекисты нас, старых большевиков, поставят к стенке. Потому и бегу. А то что не с пустыми руками, так скажу честно: это совсем небольшая компенсация за мой юношеский идеализм, за веру в коммунистический интернационал, и годы, проведённые в царских тюрьмах и ссылках.
— Что ж, благодарю вас за откровенность.
Рад, что между нами сложились доверительные отношения. Когда должен прийти первый золотой груз?
— В начале сентября. Точная дата неизвестна. Нас известят телеграммой.
— А как вы узнаете, когда выйдет шведский пароход?
— После получения известий из Москвы, я должен послать условную телеграмму в Стокгольм. И зафрахтованное судно сразу же покинет порт.
— В Стокгольме за это отвечает господин Крафт?
— Вы прямо ясновидящий, — обречённо вздохнул Минор.
