— Вы считаете убийство Минора совершили агенты Антанты?
— Пока я ничего не считаю, я лишь накапливаю версии. Как говаривал мой старый знакомый из Ставрополя «надобно собрать максимум гипотез, чтобы потом было, что отбрасывать».
— Вы уже второй раз упомянули этого вашего приятеля сыщика. Он жив?
— К сожалению. Эмигрировал в Чехословакию. Открыл в Праге детективное агентство. Борется с советской властью. Непримиримый и умный враг. В моём ведомстве ему давно выписан смертный приговор, но пока его не удаётся исполнить.
Он разоблачил нашего ценного агента в Праге… Когда-то мы с ним работали по одному делу. Поверьте, у него есть чему поучиться. Ну, да Бог с ним. Помнится, вы обещали поведать историю о недавнем происшествии в здешнем храме.
— Ага, чуть не забыл. Значит, так…
Стародворский пересказал статью из свежего номера «Последних известий» об убийстве в церкви Святого Олафа и пропаже золотого алтаря в доме Черноголовых. Гость слушал не перебивая, а потом сказал задумчиво:
— Пожалуй, встречу с полицейским начальником мы перенесём на послеобеденное время.
А с утра я отправлюсь в этот самый храм. Есть у меня некоторые мысли, требующие проверки.
— Как вам будет угодно. Тут вообще-то не так давно барон Каллас повесился. Известная личность. Ему принадлежали все здешние газеты и журналы. Теперь хозяйничает его зять, который явно симпатизирует нам, и тон эстонской прессы изменился.
— Ещё бы! Столько трудов… — он осёкся.
— Вы хотите сказать, что он не сам повесился? — неуверенно осведомился Стародворский и часто заморгал.
— С чего вы взяли?
— Мне показалось, что смысл ваших слов и говорил о том, что…
— Да бросьте, Георгий Александрович! Давайте-ка лучше опять нальём и послушаем этот чарующий голос несчастной эмигрантки.
— О да, вы правы.
Рюмки опустели, и обаятельная артистка начала исполнять новую песню.
Начальник сектора третьего отдела Региструпра смотрел на сцену, но память невольно уносила его в далёкий 1912 год, когда он впервые встретился с Ардашевым…
Глава 12.
Четыре ноты
В храм Святого Олафа Клим Пантелеевич пришёл рано, ещё до начала службы. Лавки были пусты. Неожиданно заиграл орган. Звуки казались волшебными, будто лились из давно ушедшего XVIII века. Исполняли хорошо знакомую «Оркестровую сюиту» № 2 Иоганна Себастьяна Баха. Вернее лишь её часть под названием «Шутка».
Полифоническая пьеса, написанная великим композитором для солирующей флейты в органном исполнении звучала непривычно.
