Наверняка, вы узнали гавань и черепичные крыши башен Ревеля. А взлетающий в небо шпиц храма Святого Олафа? Согласитесь, он прекрасен.
— Особенно, если учесть, что там час назад убили органиста, — послышался уже узнаваемый голос полицейского инспектора.
— Что? — старик от изумления разинул рот.
— Да-да, — подтвердил Саар.
— Господин Бартелсен убит? — задыхаясь, точно выброшенная на берег рыба, просипел смотритель."
"— Насмерть, — сострил инспектор. — Причём его проткнули стрелой, выпущенной из арбалета, который, судя по всему, похищен из вашего музея.
— Не может быть!
— А вот это мы сейчас с вами и проверим. Открывайте музей.
— Сейчас. Только спущусь за ключами.
Герхард Отс вернулся быстро. Скрипнули дверные петли, и старик остановился, точно поражённый молнией.
— Господи! — прошептал он. — Обокрали!
— А я что говорил, — отодвигая смотрителя в сторону, точно шкаф, вымолвил полицейский и шагнул внутрь.
Оглядев комнату, он изрёк:
— Стало быть, самострел всё-таки отсюда. Ну что ж, тем хуже для вас.
— Да послушайте! — взмахнул руками Отс — арбалет — не главное! Украли створчатый алтарь конца XV века!
— Так-так… — полицейский снял котелок, вытер платком вспотевший лоб и вымолвил: — К убийству органиста добавились ещё две кражи. Злополучный день.
— Алтарь дорогой? — осведомился Ардашев.
— Бесценный. Золотой. Предполагается, что он работы Яна ван- Эйка. Хотя некоторые говорят, что авторство принадлежит нидерландскому художнику Гансу Мемлингу. Да какая теперь разница?
— На нём изображены члены братства?
— Да, на створках алтаря тридцать коленопреклонённых мужских фигур.
— Ещё что-нибудь пропало? — спросил полицейский.
— Нет, вроде бы всё на месте…
— Так «вроде» или «всё»? — проворчал инспектор.
— Кроме арбалета и алтаря больше ничего не пропало.
— Когда вы последний раз открывали музей?
— Неделю назад уборщица приходила. И сегодня тоже должна была появиться.
— А где хранятся ключи от музея?
— Внизу, у самого входа. В настенном стеклянном шкафчике.
— Он запирается?
— Помилуйте, господин инспектор, зачем же его запирать? Достаточно обычного крючка.
— А вот затем, — шея полицейского побагровела и этот цвет стал постепенно передаваться его лицу, — любезный господин растяпа, чтобы алтарь бесценный не выкрали. Чтобы арбалет не попал в руки убийцы. Разве этого мало? Смотритель, куда ты смотрел! Небось спишь тут с утра до вечера, да мух от скуки гоняешь. Да?
— Извольте не говорить со мной подобным тоном.
