— Не возражаете?
— Бога ради.
Мяличкин сладко затянулся и, выпустив струйку дыма, сказал:
— Вас можно было убрать ещё вчера. Но я не стал отдавать такой приказ.
— Вероятно, надеялись через меня выявить всю белогвардейскую агентуру?
— Почти так. К тому же мы вас потом потеряли. Словом, сегодня вас не тронут. Плывите спокойно в Засниц, а оттуда — в Прагу. А дальше ничего обещать не могу. Всё зависит от обстоятельств.
— Вы очень великодушны, — усмехнулся Ардашев.
— Клим Пантелеевич, неужели вы не понимаете, что дни Врангеля сочтены? Большевики останутся в России надолго.
И с этим надобно смириться. Придётся привыкать жить в другой реальности. Я не прошу вас разделить мои теперешние взгляды. И хотя я до сих пор не состою в их партии, прошу вас лишь об одном — перестаньте бороться с Россией. Советская она, или не Советская, но это Россия. И большинство народа поддерживает Троцкого и боготворит Ленина. Если хотите, Ленин — это новый царь и диктатор. Он ведь и сам этого не отрицает и бесконечно твердит о диктатуре пролетариата.
И да, я согласен — это лицемерие, потому что во главе диктатуры пролетариата стоит он — руководитель единственной партии, а не какой-нибудь выборный орган из ста или двухсот рабочих, похожий на парламент или Учредительное собрание. Я прекрасно это понимаю. И замашки у красных всё те же, что и у покойного императора — им нужны новые территории. «Мировая революция» — есть не что иное, как попытка большевиков путём шпионажа, диверсий и прямых военных операций расширить влияние в в мире.
Мяличкин не заметил, как сигарета обожгла пальцы. Достав новую, он вновь закурил и продолжил:
— Вы неплохо устроились в Праге. Открыли детективное агентство. Вот и занимайтесь расследованием уголовных преступлений. Живите, как остальные эмигранты. Зачем огорчать родных? В противном случае, рано или поздно вас убьют, тем более, если…
Он замолчал.
— Продолжайте полковник, что же вы остановились.
— Если вы не отдадите Москве вашу агентурную сеть.
— Я так понимаю, необходимость этого разговора и озвучивание данного предложения и есть объяснение того счастливого случая, что вчера меня не прикончили у Главпочтамта, не так ли?
— Вы абсолютно правы.
По приезде в Москву именно эту причину придётся указать в рапорте начальству, поясняя, почему я не отдал приказ на ваше немедленное устранение.
— Но вы же заранее знаете мой ответ, Константин Юрьевич.
— Знаю. И очень об этом сожалею. Но я должен был вас об этом спросить.
