Чтобы все было реальным. Зачем тогда он это делал?
– Мне понравилось, – сказала я, не поднимая глаз.
– Боль или ласка?
Зачем он спросил…
– Я могу потерпеть боль… чтобы…
– Мне все равно, – отрезал Олег. – Уговор есть уговор, эта ночь была единственной. Давай допивай и поехали. Кстати, Ксюш, ты предохраняешься?
Я чуть не подавилась последним глотком кофе.
– Нет.
Подумала, что он скажет заехать в аптеку за «постинором», но Олег промолчал.
– Я могу… залететь?
– Можешь, но вряд ли, – он поднялся и направился к раздвижным дверям шкафа-купе.
– Не так-то легко забеременеть с одного раза.
– А если…
– Тогда и будем решать.
Я дождалась, пока он оденется и вышла следом за ним к машине. Ехали мы молча. У моего дома Олег остановился и даже выходить не стал. И головы не повернул. Не поцеловал.
Что я за глупости думаю!
Я захлопнула дверцу машины и обняла себя за плечи.
Вот теперь меня ждет настоящий БДСМ без всякого афтеркэра, контракта и стоп-слова.
Олег-7
Я смотрю ей вслед. Девочке в помятом белом выпускном платье, что нетвердой походкой идет к двери подъезда и скрывается за ней.
Сколько я знаю таких историй, когда все начиналось со сладкой сессии с пойманной в самые плохие времена невинной девчонкой…
Она мечется, чувствует стыд и вину, хочет облегчения, но не знает, что делать с душевной болью, выгрызающей ей сердце. И тут приходит Он. Сразу утверждает свою власть, дает четкие простые команды. Немного унижает. И это кажется ей хорошей платой за стыд. Потом бьет, и это кажется ей хорошим наказанием за вину.
А потом обнимает, мгновенно из жестокого и холодного повелителя становясь самым нежным и близким.
Все, девочка готова.
Навсегда подсажена на эти «американские горки»: стыд-вина-унижение-наказание-любовь-нежность. И снова стыд за то, что позволила с собой сделать. Только лови нужное настроение и делай с девчонкой, что захочешь."
"Через год это будет самая отвязная блядь в Теме, в которую можно засовывать все, что только в голову придет и пороть всем, что способно приносить боль.
Иногда я завидую этим парочкам, которые приходят на вечеринки вдвоем. Она в ошейнике, он в костюме или в камуфляже. Она раздевается без стыда и поднимается на сцену, где на глазах у всех он делает с ней такие вещи, о которых добропорядочные граждане и подумать не могут. Уходят тоже вместе: она с алыми следами на коже, он сытый, надутый как жирный паук.
Взять себе девчонку, совсем юную, дерзкую, ничего не понимающую в жизни.
