Оливер Макмиллан хорошо меня подготовил.
Плюхнувшись на диван перед огромным телевизором в моей безукоризненно чистой и совершенно пустой квартире, я снова, как уже не раз в этот день, возвращаюсь мыслями к разговору с темноглазой горничной.
Где она сейчас?
Сколько еще пробудет в Англии?
Какая она под этим бесформенным халатом?
Какого цвета у нее волосы? Темные, как брови?
Сколько ей лет? Наверное, немного. Пожалуй, она слишком юная.
Слишком юная для чего?
Слегка поерзав на диване, я переключаю телеканалы.
Возможно, я так отреагировал на нее случайно. Она была одета как монашка. Может, меня возбуждают монашки. Тут я даже рассмеялся. Вот уж бессмыслица!
Жужжит телефон – пришла эсэмэска от Каролины.
Как прошел обед?
Мучительно. Вдовствующая графиня в своем репертуаре.
Я тоже стану вдовствующей графиней, если ты женишься!:(
Зачем она мне об этом говорит? Я же не собираюсь жениться. Ну… пока не собираюсь. Тирада матери о внуках звучит у меня в ушах, и я встряхиваю головой. Дети.
Нет, только не это. Пока, по крайней мере.
До этого еще не скоро дойдет.
Вот и хорошо.
Что делаешь?
Сижу дома. Смотрю телик.
Ты как? Ничего?
Можно мне прийти?
Последнее, чего мне сейчас хочется, это подпустить к себе Каролину, чтобы она вынесла мне мозг и взялась за другие части тела.
Я не один.
Ложь во спасение.
Все кобелишься, как я посмотрю.: Р
Ты меня знаешь, Каро.
Спокойной ночи.
Я жду ее ответа, но телефон молчит, и я отворачиваюсь к телевизору – лишь для того, чтобы вскоре выяснить, что смотреть там нечего.
Не зная, чем бы себя занять, сажусь за стол и открываю почту на iMac. Оливер прислал несколько писем о делах в поместье, которые мне совершенно не хочется читать в пятницу вечером. Подождут до понедельника. Часы, к моему удивлению, показывают всего восемь вечера. Идти по клубам рановато, да и оказаться в вопящей толпе что-то не тянет.
Стены давят, но и на улицу выходить не хочется, и, послонявшись без дела, я сажусь за рояль. На подставке уже давно стоят нотные листы с незаконченной пьесой.
Я читаю ноты, мысленно прислушиваясь к мелодии, и когда пальцы безотчетно тянутся к клавишам, наигрываю пьесу. Перед глазами снова встает девушка в голубом с темными-претемными глазами и пронзительным взглядом. Воображение рисует новые ноты, я импровизирую, придумываю музыкальные фразы.
Что за черт!
Взволнованно, а такое со мной бывает редко, я достаю из кармана телефон и открываю приложение записи голоса.
