– Нет! Не останавливайся… – хрипло просит она.
«О, детка…»
У меня срывает крышу, я вновь и вновь вбиваюсь в ее тело, пот щекочет лицо, однако я сдерживаю свое наслаждение, пока Алессия с криком не кончает, сжимаясь вокруг моего члена. Последний толчок – и я опускаюсь на нее, выкрикивая ее имя.
Алессия лежит на животе, приходя в себя после оргазма. Максим на ней. И это… приятно. Она и не знала, что ее тело может испытывать подобное наслаждение. Влажное от пота, оно охвачено сладкой истомой.
Вскоре ей становится стыдно за лень.
Она никогда не проводила все утро в кровати.
Максим трется носом о ее ухо.
– Ты невероятная, – шепчет он.
– Нет, это ты невероятный, – на миг закрыв глаза, возражает она. – Я не знала… То есть… – Она умолкает и глядит на него.
– Что ощущения могут быть такими острыми?
– Да.
Задумчиво нахмурившись, Максим смотрит в окно на серый, промозглый мир.
– Хочешь прогуляться?
Она теснее прижимается к нему, наслаждаясь его запахом, его теплом.
– Нет. Я хочу быть здесь, с тобой.
– Я тоже.
– Он целует ее в макушку и закрывает глаза.
Проснувшись, я слышу доносящуюся снизу музыку Рахманинова, мой любимый его концерт. Однако он звучит как-то странно. Миг спустя я понимаю, что играет только пианино. Ну конечно, здесь же нет оркестра.
«Я должен это видеть!»
Вскочив с кровати, натягиваю джинсы, не найдя свитера, закутываюсь в покрывало и сбегаю вниз.
Одетая в мой бежевый свитер, Алессия играет на пианино. Она нашла наушники и теперь слушает музыку с айфона и, закрыв глаза, играет.
Без нотного листа. Без оркестра.
Ее пальцы порхают по клавишам, извлекая мелодию столь прекрасную и мощную, что у меня перехватывает дыхание. Я почти слышу, как оркестр дополняет ее игру.
Настоящий виртуоз. Я наблюдаю за ней, не в силах шевельнуться. Сила звука нарастает, звучит крещендо. Алессия покачивает головой в такт музыке, волосы струятся по спине, и вдруг… она перестает играть. Пока последние звуки тают в воздухе, она молча сидит, положив ладони на бедра. Я ощущаю себя чужаком, вторгшимся на территорию экзотического создания иного вида.
Не в силах сопротивляться внутреннему побуждению, я аплодирую.
Алессия открывает глаза и удивленно смотрит на меня.
– Блестящее исполнение!
Она вынимает наушники и застенчиво улыбается.
– Прости, не хотела тебя будить.
– Ты и не разбудила.
– Я учила эту вещь как раз до того, как покинула… – Она умолкает.
– Ты играешь очень хорошо. Я даже услышал оркестр.
– По телефону?
– Нет, в своем воображении.
