Душу грела мысль, что им удалось предотвратить трагедию. Не искалечены две жизни, две судьбы – уже хорошо.
– Закажем кофе?
– Давай.
Ася снова опустилась на металлический стул, наблюдая, как Матвей пошёл к кофейному автомату. Высокий. Красивый. Её?
Думала ли она в тот далекий дождливый день, переступая порог добротного деревянного дома, затерявшегося в лесу, что его хозяин станет для неё безмерно значимым человеком? Дорогим. Любимым.
Слезы выступили на глазах неожиданно для нее самой. Черт! Ещё не хватало расплакаться на глазах у Матвея.
Она сжала губы, приказав себе немедленно успокоиться. Что она раскисла? И главное – отчего? Потому что поняла, что любит Матвея? Так это стоило признать давно, ещё когда они жили в его доме. Слишком притягательным в своей мужской красоте и суровости для неё он оказался. Мужчина, который не подведет. За которым чувствуешь себя, как за каменной стеной.
От накатившего волнения, Ася облизнула пересохшие губы и сцепила пальцы рук в замок. Отпускать и расставаться с Матвеем она не хотела.
Всё её естество было против! Она жаждала быть с ним каждый день, видеть его, чувствовать. Знать, что он рядом.
Их командировка завершится через двенадцать часов. Они прибудут в Москву, откуда каждый поедет по своим делам. Домам. И когда они снова пересекутся?
Увидев, что Матвей разворачивается и идет в её сторону, внутренне собралась. Не время раскисать. У них ещё дорога впереди. И одно купе на двоих.
* * *Поезд подошёл раньше на сорок минут. На Москву было много садящихся, и Матвей отвел Асю в сторону.
– Успеем. Он еще полчаса стоять будет.
Ася встала вплотную к Матвею и едва не замурлыкала от удовольствия, когда крепкая рука по-свойски обняла её за талию.
Как и должно быть.
Их купе располагалось в середине вагона, и когда они двигались по коридору, к Матвею обратилась женщина лет пятидесяти с двумя маленькими близнецами:
– Молодой человек, вы мне не поможете? Вещей много, а эти, – кивок на детишек, – с рук не слезают.
– Конечно. Сейчас сумки свои закину и помогу вам.
Матвей поставил свои сумки на пол, скинул куртку на полку, улыбнулся Асе и пошёл к женщине, которая делала отчаянные попытки угомонить непоседливых близнецов."
"Ася сбросила с плеч ветровку и взяла куртку Матвея, чтобы повесить её на вешалку. И ее тот час накрыло. Знакомая удушающая волна, несущая с собой чужие воспоминания…
…– Отдай мне её, – голос Матвея бесцветный, мертвый.
Только такая ассоциация приходила на ум.
Он стоит посреди гостиной, во всем черном.
