— И надолго?
— Понятия не имею. Вероятно.
— Хм, — выдала я глубокомысленно. А потом вкрадчиво поинтересовалась: — И ты все это долгое время собираешься жить у меня?
— Да. До тех пор, пока ты меня не выгонишь. Но предупреждаю сразу, я собираюсь сделать всё возможное, чтобы это предотвратить.
— И каким образом? — Я неожиданно развеселилась.
— Всеми образами, — издал он смешок. — Я буду очень хорошим, покладистым и приличным жильцом. Стану есть твои пельмени, квашеную капусту, соленые огурцы, всю вашу остальную странную еду и пить русскую водку, если понадобится.
Выдавать Еньке столько носовых платочков, сколько он выклянчит, чтобы растопить твое сердце. Помогать тебе и заинтересовывать.
— О-о! — Мне уже было откровенно смешно. — А чем ты собираешься меня заинтересовывать?
— Всем, что знаю, видел или читал. Я в твоем полном распоряжении, Арина. Готов в свободное от расследований время обсудить любые темы, быть твоим спутником в походах хоть на концерт, хоть в оперу, хоть в музей.
Могу давать уроки иностранных языков. Кроме английского и русского, я владею еще несколькими.
— Какой богатый выбор!
— Я весь твой! — шутливо поклонился Теодор, что выглядело очень смешно, учитывая, что он сидел на полу, сложив ноги по-восточному.
— Ну так много мне не нужно, но вот остальное звучит заманчиво.
— Так что? — подался он вперед и взял меня за руку. — Мы — пара?
— Напарники, ты хотел сказать?
— Ну да, я именно так и сказал.
— А еще с тринадцати лет русский язык учишь, — покачала я головой.
— Тебе действительно не хватает практики.
— Но ты ведь мне поможешь, — утвердительно проговорил он и тонко улыбнулся. — Так что? Мы пара? Ты согласна?
Экий настырный тип. И не стесняется ведь один и тот же вопрос повторить еще раз, причем я его уже исправила, а он все равно неверно говорит.
— Уговорил, согласна. Но будешь вести себя плохо, все равно выселю, несмотря на всю твою полезность и замечательность.
— Не выселишь, — поцеловал он мою руку.
— Я сделаю всё, чтобы у тебя и мысли такой не возникло. Мы ведь теперь пара.
— На-пар-ни-ки, — закатив глаза, исправила я.
— Ну я ведь так и сказал, — отозвался этот настойчивый иностранец. А глаза хитрые-прехитрые… — Спокойной ночи, Арина.
Забрав какую-то книгу, Мортем ушел, а я еще в задумчивости покачалась в кресле. Ведьмина чуйка молчала. Интуиция тоже помалкивала. Никаких подозрительных или плохих ощущений не возникало.
