— Я был бы рад, мадемуазель, если бы вы навещали старика хоть изредка. Так одиноко в пустом доме по ночам. Когда-то здесь кипела жизнь, проходили званые ужины, балы, литературные вечера, блистали красивые женщины. А теперь днем — досужие посетители музея, а по ночам и того нет. За много-много лет — никаких происшествий, если не считать этого страшного убийства.
— Дмитрий Викторович, а тот человек, он ничего не говорил? Зачем он это всё делал?
— Мне он, разумеется, ничего не говорил.
Но он поглядывал в какой-то старинный свиток. Тот у него норовил свернуться, так этот невежа закрепил его с двух сторон золотой табакеркой и серебряной чернильницей с моего стола. И подумайте только, потом еще и хотел их украсть! Впрочем, передумал и вернул на место. Побоялся, вероятно, что пропажу ценностей заметят и вызовут полицию.
— И вы, конечно же, не знаете, что было в том свитке? — спросила я, сочувствуя своему собеседнику.
— Отчего же? Должен же был я осведомиться, по какой причине всякие каторжники проводят в моем доме такие страшные ритуалы.
— О! И что же? — сделала я стойку.
Именно этот момент выбрал Мортем, чтобы вернуться в нашу компанию, и я бурно зажестикулировала:
— Теодор! — шепотом окликнула я, привлекая внимание задумчивого мага. — Дмитрий Викторович сейчас расскажет такое… Ты должен это услышать! Тот маг приносил с собой старинный свиток.
— Вот как? — Некромант повернулся к барону, а его глаза полыхнули потусторонней зеленью.
От неожиданности старый аристократ совершенно по-женски ойкнул и отодвинулся, а я сначала вздрогнула, но быстро догадалась, что Теодор просто не успел перейти из режима… гм… борца со злом в режим хорошего парня.
— Тео, не пугай нашего гостеприимного хозяина, — позвала я, встала и взяла своего напарника за руку, незаметно начиная передавать ему энергию.
— Простите, господин Белорезов, — устало улыбнулся Мортем.
— Я не хотел. Вы нам расскажете, что видели?
— Да… да… — качнул головой, словно отгоняя страшные мысли, барон. — Так вот, как я уже сказал мадемуазель Арине, он смотрел в старинный свиток. Основной текст был на французском языке, а часть на латыни. На древней латыни, если уж точнее.
— А вы знаете эти языки? — не утерпела я.
— Обижаете, мадемуазель, — оскорбленно вскинул подбородок древний аристократ. — Разумеется, я знаю французский.
