– Правда? Расскажите, какой он был? – у Олава загорелись глаза.
– В другой раз, хорошо? Сейчас нам с Тимом нужно разобраться. Не сходите ли всей компанией погулять?
– Пошли, – Крендель потянул Олава к дверям, – людям поговорить надо.
Тимур присел рядом. Ник положил ему руку на плечо.
– Я не мог сказать тебе раньше. Такие правила.
– При чём здесь правила? Легко всё свалить на них и ничего не объяснять, делая вид, что всё в порядке. Ты меня обманул, и друг с кисточками, – съехидничал он, – тоже.
– Кодекс чести странника, – просто ответил Ник, словно это должно было всё объяснить.
– Ты как Крендель: «Кодекс чести», но есть же живые люди. Они рядом, надеются, верят, любят, и их этот свод законов совсем не волнует!
– Тим, ты не воруешь, не бьёшь маленьких, не делаешь подлости – почему?
– Как почему? – растерялся Тимур. – Так правильно.
– То есть это твой кодекс чести и нарушать ты его не собираешься?
– Нет, – не до конца понимая, к чему клонит Ник, ответил Тимур.
– Так почему ты требуешь этого от нас с Агатой? Если все будут нарушать правила, потому что так хочется или нужно в какой-то момент, что тогда будет с нами? С Амальгамой? Тебе следовало попасть сюда намного позже, когда твоя психика стала бы более устойчивой и ты смог бы принимать взрослые, взвешенные решения странника.
Не просто человека, а именно странника, который отвечает не только за себя и своих близких, но и за миры, куда попадает. Но ты появился здесь раньше положенного срока, и, будь я рядом, тебе пришлось бы настраивать жизнь в Амальгаме, полагаясь и рассчитывая на мою помощь.
Странники не обычные люди, они особенные. Думаешь, Агата стала бы водить тебя за ручку по мирам? Объяснять, что и как? Уверяю тебя, нет. Она не допустила бы этого. Человек редко учится на чужих ошибках, ему, чтобы понять, нужно совершить собственные. Совершить и исправить.
– Я не совершал ошибок!"
"– Конечно. Как там поживает Пух? А «Возвращатель»? Ты хоть понимаешь, что ты шёл по самому краю между добром и злом? Что всё могло закончиться не так хорошо? – Ник внимательно смотрел ему прямо в глаза.
Тимур опустил голову и не ответил.
– Вот поэтому твоя мама ничего не говорила. Поэтому молчали и Крендель, и я. Своим детским порывом ты мог выдать меня, и тогда мир Элизы был бы закрыт для обычного сторожа Ника. Я держал связь с Кренделем, который, между прочим, утаил кое-что и от меня, – Ник укоризненно посмотрел на появившегося в дверях проводника. Тот смущённо отвёл взгляд.
