– Мыслишь – значит, существуешь…
Погорельский выглянул в опустевший коридор:
– А где же остальные?
– Да ну их. – Аполлон Григорьевич добродушно махнул рукой. – У чиновников мысли сходятся. Хватит нам одной фотографии…
Доктору оставалось только натянуто улыбнуться. Кто бы мог знать, каким разочарованием бурлил его животный магнетизм.
37
Владелец «Виктории» господин Ланге изо всех сил держал уровень первоклассной гостиницы. В довольно просторных номерах было проведено электрическое освещение. Для удобства постояльцев подавались омнибусы к подъездам, а для их развлечения имелись русский и даже французский бильярды.
Ресторан старательно копировал французскую кухню, а портье были вышколены к услугам гостей. То есть зарабатывали чаевые относительно честно.
Портье Осьмушкин был любезен, но непреклонен. Ни уговоры, ни купюра не действовали. Все попытки он пресекал одной и той же фразой: «Прошу простить, сведения о постояльцах не предоставляем-с». Строгость портье была подкреплена сторублевкой и просьбой никому более не сообщать номер.
Господин, который пытался выяснить у него, в каком номере остановился месье Калиосто, об этом не догадывался. Или не понимал, что предлагать портье первоклассного отеля пятерку довольно наивно. За пятерку Осьмушкин был категорически неподкупен. И даже за червонец."
"Повторив безуспешную попытку, господин отошел к креслам не слишком обширного холла. Развернув свежий «Листок», он то и дело поглядывал на лестницу, не скрывая намерений поймать месье Калиосто, раз ему не назвали номер.
Выгнать его Осьмушкин не имел права, отчего раздражался. Бывают же такие упрямые и неприятные личности: глядишь, проторчит в кресле до вечера. И никак его не прогнать.
Страдания портье закончились самым легким образом. Не прошло и четверти часа, как сверху спустился месье Калиосто. Он был сумрачен, будто впитал настроение петербургских небес. Когда перед ним возникла невысокая фигура, Калиосто отпрянул от неожиданности. Узнав того, кто ему поклонился, он не выразил радости от встречи:
– Что вам угодно?
– Позвольте отнять у вас немного времени, – сказал Мурфи, старательно улыбаясь.
Чего ему делать не стоило. Некоторые лица имеют странное свойство: улыбка разоблачает, натянутое движение губ раскрывает истинную сущность характера. Как волшебное зеркальце, в котором красавец-принц оказывается злобным карликом.
– Что вам угодно? – повторил Калиосто, не желая общаться с этим господином хотя бы потому, что тот был свидетелем его позора.
