Пробирки – это динамоды, которые призваны принимать от человека животную магнетическую энергию, преобразовывая в световую. Динамоды будут накапливать энергофоры и по проводам передавать в главный динамод, в который сходятся провода. Через 15–20 минут опыта основной динамод должен отдать накопленные энергофоры, то есть засветиться особым фосфорическим светом. Правда, не все способны его увидеть. А только сенситивы.
Лебедев прикинул, что через двадцать минут опыта и держания пробирок можно недосчитаться нескольких чиновников.
Особо взволнованных. Околеют от страха и света неэнергофорного не увидят. Он отказался от эксперимента. К большому огорчению Погорельского. Зато с большим рвением криминалист занялся подготовкой к фотографированию мыслей.
По его приказу из чулана уборщика были вынесены ведра и швабры, а вместо них поставлен столик, на котором разместились магнитная машинка и батарея. Для чистоты эксперимента Лебедев предложил не прикрывать голову чиновника резиновой перчаткой: пусть мысли получатся яснее.
Погорельский обеспокоился, что может быть ощутим легкий удар тока. На что Аполлон Григорьевич заметил:
– И не такие удары сносили орлы наши!
Услышав, с чем именно предстоит иметь дело, орлы приуныли. А мелкорослый чиновник запросил помиловать: у него жена и детки малолетние. Лебедев не знал жалости, когда занимался наукой. Машинка была соединена с гальваническим элементом, второй провод лег на фотографическую пластинку. Можно было начинать.
Лебедев обратился к шеренге затихших чиновников:
– Добровольцы?
Таких не нашлось.
Тогда он выдернул ближайшего. Чиновник упирался, отнекивался, молил о пощаде, но это не помогло. Лебедев затолкал его в чулан, натянул на руку резиновую перчатку, в нее сунул пластинку, обернутую черной бумагой, приложил к виску. И захлопнул дверь.
– Начинайте, доктор!
– Прошу не шевелиться, – раздался из чулана голос Погорельского.
Тихо загудела машинка. Чиновники боялись вздохнуть.
Что-то щелкнуло. Раздался крик, как будто беднягу проткнули иглой.
– Готов! – радостно сообщил Аполлон Григорьевич. – Кто следующий?
Чиновники бросились врассыпную, как крысы не бегут с корабля. Лебедев кричал им вслед: «Стой!», «Держи!», «Хватай!» – но пальцем не шевельнул, чтобы поймать. Хотя мог бы отловить парочку.
Из чулана вышла жертва эксперимента. Чиновник пошатывался, взгляд блуждал, волосы торчали иголками.
– Ничего, брат, – сказал Лебедев, легонько похлопав его по загривку и отпуская с миром.
