– Господин Иртемьев, вы умный человек и сильный медиум… Мне бы хотелось найти с вами общий язык…
– Говорите, что надо, – губа презрительно дернулась, – господин полицейский. Только не вздумайте со мной хитрить, молодой человек. Я сразу понял, что вы фальшивка. Прибытков и Погорельский мне не поверили. И вот, извольте… Что вынюхиваете в моем доме?
– В вашем доме вынюхиваю не я, а охранное отделение, – сказал Ванзаров. Как отрезал.
Иона Денисович выдержал новый удар. Только плечи его сникли.
– Как это понимать?
– Спиритический кружок и вы лично находитесь под негласным наблюдением.
Причины, вероятно, вам известны…
– Кто шпионит?
– Не знаю. А если бы знал – никогда бы не сказал…
Иногда честность бывает лучшим аргументом. Иртемьев только тяжко вздохнул.
– А вам-то что от меня нужно?
– Вам известны основные принципы логики?
Ему ответили молчаливым кивком.
– В таком случае будет проще. – Ванзаров заложил руки за спину и сделал несколько шагов по гостиной под недобрым взглядом хозяина.
– Полтора года назад на сеансе спиритизма умирает ваша супруга. От сердечного приступа. Три дня назад Герман Калиосто теряет способности гипнотизера и проваливается в редакции «Ребуса». Вчера юноша Сверчков на сеансе пускает себе пулю в лоб. Замечу, он был направлен судебным следователем, чтобы негласно выяснить обстоятельства смерти мадам Иртемьевой. Вам не кажется, что три логические посылки указывают на неизбежность еще одной… неприятности?
Иногда искусство допроса заключается в том, чтобы дать возможность подумать и сказать правду.
Как самый выгодный выход. Ванзаров терпеливо ждал. Пока Иона Денисович в душе боролся с самим собой.
– Что может случиться? – наконец проговорил он.
– Вам должно быть виднее. Могу сделать предположение…
– Делайте…
– Ваша жена умерла не случайно. Герман Калиосто потерял силу не случайно. Сверчков застрелился не от безнадежной любви…
– Каков ваш вывод?
– Около вас происходит нечто, что несет большую опасность.
– Вот оно что. – Иртемьев задумался.
– Говорите прямо, что вы хотите…
Именно этого нельзя было делать.
– Покажите снимки ваших опытов фотографирования мысли, – сказал Ванзаров. – Все, какие возможно.
– Не могу, – последовал быстрый ответ.
– Они пропали?
– Нет, на месте. Показать не могу.
– По какой причине?
– Не позволю полиции совать нос в мою научную работу, – сказал Иртемьев с улыбочкой. – Хотели напугать меня чистейшей белибердой? Опасность, значит, вокруг меня бродит.
