Пронесется порыв ветра, или кто-то дотронется в темноте, или возникнут таинственные звуки, или вещи сами собой сдвинутся с места, или проявится чья-то белая рука. Да мало ли что. Главное, верить и ждать. Тогда обязательно что-то произойдет.
– Вот! Свет!
– Я тоже вижу!
– Что-то вроде молнии проскользнуло…
– Тише, господа, спокойней…
– Сегодня так быстро началось…
– Иона Денисович силен…
– Видите, видите, точечный свет…
– И вспышки…
Со всех сторон раздавались голоса. Ванзаров не видел ничего. Он старался не смотреть на свечу, чтобы глаза привыкли к темноте.
В ней не было ничего, кроме темноты и смутных силуэтов сеансеров. Быть может, рациональное сознание, как пугало ворон, гнало от Ванзарова неопознанные явления. А ему так хотелось увидеть хоть что-то. Чтобы рассказать Лебедеву. Явления показывались кому угодно, только не ему.
– Говорить…
Голос Иртемьева, слишком глухой и натянутый.
– Алфавит, господа, подайте лист, – попросил Прибытков.
Под свечкой проявился Клокоцкий и сдвинул лист.
Редактор поставил на него карандаш вертикально, упираясь пальцем в тупой конец и уткнув грифель в букву «А».
– Спрашивайте, господа! – Ванзаров узнал голос доктора.
– Кто говорит с нами?
Прибытков начал медленно двигать карандашом мимо букв. На «Л» раздалось три щелчка. Звук был сухой и неживой, так пальцами не щелкнуть. Он тут же перевел на «И», затем на «З» и на «А».
– Это Лиза… Лизонька Прибыткова. – Голос редактора заметно дрогнул. – Ты здесь, Лиза?
Раздалось три щелчка.
Затем еле слышный хлопок и сразу металлический стук.
– Какая сильная манифестация! – кажется, проговорил доктор.
– Несомненно она, – сказал Прибытков. – Лиза снова помогает нам… Ее талант теперь проявляется в новом качестве… Спрашивайте, спрашивайте, господа…
В темноте можно было различить мужские и женские голоса. Но и только. Ванзаров ждал, когда Сверчков задаст свой вопрос, но юноша помалкивал. Духу хватило лишь на то, чтобы пойти наперекор запрету.
Вопросы сеансеров были на удивление примитивные: где потерянная вещь, когда вернут долг, что будет с погодой.
И тому подобное. Никто не спросил про куда более любопытное: есть ли жизнь после смерти и вообще, как там, за гранью нашей реальности. Вероятно, спрашивать о таком не разрешалось. Да и сами ответы были обтекаемы и бесполезны. Ванзарова подмывало спросить, как там дела у Сократа. Или передать старику привет.
– Лиза, ответь: среди нас есть зло? – напряженным голосом спросил Прибытков.
