– Кузен?
– Нет, шурин… Брат первой жены, Серафимы Павловны…
– Давно она умерла?
– Полтора года назад. – Погорельский загрустил, будто что-то вспомнил, но сразу встрепенулся: – Хочу познакомить вас с Артуром Дмитриевичем! Вы найдете много общего!
Он подвел Ванзарова к невысокому господину с грубоватыми чертами лица и представил. Мурфи осматривал Ванзарова с недоверием, каким не всякий пристав похвастается. Процедив сквозь зубы «очень приятно», отошел к чайному столику. Ничего общего, вероятно, не заметил.
Неловкость Прибытков скрасил изрядным добродушием.
– Не обращайте внимания, он всегда такой! Химик, что поделать. Они все странные и мрачные.
Судя по Лебедеву, химикаты далеко не всегда оставляли глубокий след в характере. Скорее, наоборот… Ванзаров увидел то, что хотел.
Доктор не оставлял его, а подвел к господину, занятому чашкой чая. Нотариус Клокоцкий кивнул и отвернулся к окну. Как будто потерял всякий интерес. Или не имел его вовсе.
Новичка не слишком жаловали.
В гостиную вошел редактор Прибытков, поклонился всем сразу и никому в отдельности.
И тут же вышел.
– Волнуется Виктор Иванович, – пояснил Погорельский. – Перед сеансом всегда пребывает в смятении чувств…
– А ему что переживать?
– Хочет, чтобы сеанс удался… Болеет за спиритизм.
– Не вижу господина Иртемьева. На кухне супруге помогает?
– Иона Денисович у себя в кабинете, готовится. Выйдет к началу сеанса…
Ванзаров только хотел спросить, весь ли кружок в сборе, как в гостиной появилась девушка в простом платье, поверх которого был надет передник.
Она вынесла поднос с бутербродами.
– А, вот и Верочка Ланд. – Погорельский улыбнулся ей с поклоном.
– Горничная? – из вежливости спросил Ванзаров.
– Компаньонка Афины Петровны… Кажется… Потом познакомлю…
Девушка приветливо ответила доктору, с некоторым интересом взглянула на незнакомого господина и пошла устраивать поднос на чайном столике. Доктор достал часы на цепочке.
– Ну, сейчас начнем. – Он огляделся. – А где же наш скромный юноша? Опять прячется… Сейчас найдут…
Погорельский отправился в малую гостиную.
Ванзаров наконец был свободен. Издалека на него посматривала Волант. Мадемуазель сидела в вольной позе, приложив указательный палец ко лбу, словно в размышлениях. Хованский тихо и весело что-то обсуждал с Клокоцким. Мурфи прогуливался по гостиной, поглядывая на предмет, прикрытый черным платком, словно его притягивала магнетическая сила.
Прибытков вернулся с Афиной под руку.
