Ответ, который был прочитан по стукам, гласил: «зло с тобой».
– Лиза, ответь: зло рядом со мной?
Вопрос прозвучал остро: рядом с Прибытковым сидел Ванзаров. И хозяин дома, медиум. Вдруг кто-то из них окажется злом… За себя Ванзаров ручался…
Три стука. Пауза, один стук на неверной букве.
Три стука.
– З-л-о-в-е-з-д-е, – прочел Прибытков законченный ответ. Что было и без сеанса известно. Редактор не хотел отступать: – Лиза, ответь: из нас кто-то умрет?
Прозвучало три щелчка. Ответ однозначный: «да».
– Скажи, кто среди нас умрет?
– В-с-е, – собрал вслух буквы Прибытков.
Тут логика не могла не согласиться: действительно, умрут все. Рано или поздно. Такая новость вряд ли заслуживала сидения в темноте и общения с неведомыми силами. У Ванзарова буквально сняли вопрос с языка.
Ради чего пришел.
– Кто будет первым?
Было тихо. Только медиум тяжело застонал. Подождав, Прибытков повторил вопрос. Ответ не пришел. Зато Иртемьев что-то пробормотал.
– Пора делать перерыв… Иона Денисович устал…
Когда вспыхнул свет, Ванзаров зажмурился.
И чуть-чуть приоткрыл глаза. Участники сеанса вставали, потягивались и переговаривались. Сам медиум довольно бодро встал, Прибытков пожимал ему руку и выражал восторг. Сеанс удался как нельзя лучше. Ванзаров глянул на соседа слева.
Сверчков привалился на спинку стула. Голова его лежала на плече, а из уголка рта стекала красная полоска.
– Доктор! Сюда! – закричал Ванзаров и первым оказался рядом.
Погорельский подбежал, опустился на колено, потрогал пульс, проверил зрачки.
– Простите… Он… Он… мертв…
Ванзаров развернулся к тем, кто добрался до чайного столика, и прочим, кто еще направлялся к нему.
– Господа, прошу всех оставаться на местах. Из гостиной выходить запрещено…
– Кто вы такой, чтобы тут командовать? – раздраженно спросил Прибытков.
– Сыскная полиция…
25
Пристав подумал, что его разыгрывают. Около десяти вечера прибежал городовой и сообщил, что в «Версале» опять кого-то убили. Вильчевский потребовал, чтобы ему не морочили голову.
Но узнав, что вызывает сыскная в лице Ванзарова, не смог остаться в участке."
"Когда пристав вошел в квартиру, то испытал острое чувство дежавю. Хотя подполковники армейской пехоты таким глупостям не подвержены и даже не знают, как они называются. Но куда деться от сравнений: та же гостиная, тот же стол со свечкой и листом, и господа все те же. Хозяин квартиры снова в расстроенных чувствах, а вокруг него держатся друзья.
Знакомой картине новизну придавал Ванзаров.
