– Позвольте, Виктор Иванович, о каких жертвах вы говорите?
Редактор вздохнул столь глубоко, будто готовился принести тяжелую весть.
– Ради наших высоких целей мы должны принести крохотную жертву: отменить сегодняшний сеанс. И лишь до того момента, когда будем принимать в редакции Евзапию Паладино…
Даже Погорельский, готовый поддержать все что угодно ради прогресса науки, пребывал в глубоком непонимании. Иртемьев же не скрывал недовольства.
– Что за глупости? – проговорил он. – Я готовлюсь, все знают, что будет… У нас наблюдаются интересные явления.
И все отменить? Ради чего?
– Да-да, странно, – пробормотал Погорельский.
Обиженный тем, что речь его была принята недостаточно серьезно, Прибытков скрестил руки на груди.
– Друзья мои, есть обстоятельства, которые этому препятствуют.
– Да какие еще обстоятельства? О чем вы? – Иртемьев оставил кресло и отошел к окну, опершись о подоконник. – Давайте напрямик, без намеков.
Именно этого редактору не хотелось. Он надеялся, что сможет убедить, не оглашая факты.
– Желаете напрямик, Иона Денисович? Очень хорошо, – сказал он мягко, но уже с командирской ноткой в голосе. – Так вот, у меня есть сведения, что сегодня на сеансе может случиться… нечто очень плохое. Настолько плохое, что бросит тень на журнал, а более того – перечеркнет визит Паладино, а конгресс отодвинет в неизвестность. Вам достаточно?
– Нет, – ответил Иртемьев. – Что за сведения? Что значит «плохое»?
– Нечто такое, что раз уже случилось…
Намек был прямой, но настолько неожиданный, что Иртемьев не сразу понял, о чем идет речь.
Доктор оказался догадливей. И присмирел.
– Так вы… Вот о чем… – наконец догадался Иртемьев. – Но послушайте, что за глупость! Как можно сравнивать… Серафима была больна… Насколько знаю, у нас все здоровы. Не так ли, Мессель Викентьевич?
Погорельский отделался невнятным бормотанием.
– Сведения верные, – сказал Прибытков.
Иртемьев не думал уступать или соглашаться.
– То есть вы хотите сказать, что сегодня на сеансе кто-то умрет? Тогда скажите кто.
Не надо его звать, вот и все. Зачем сеанс отменять?
– Иона Денисович, я не знаю, с кем случится несчастье. Но это случится…
– Да откуда вы взяли? – вскричал Иртемьев. – Ясновидением вы раньше не отличались!
– Прошу мне верить… Больше ничего объяснить не могу…
– Возможно… – начал Погорельский и запнулся. К нему обратились взгляды. – Возможно, не следует приглашать новенького, этого Ванзарова… На всякий случай…
– Да, отличная идея! – только пуще разошелся Иртемьев.
