– Послать бы за господином Лебедевым, – сказал Вильчевский, обращаясь к Бурцову, как старшему.
– Успеете, – резко ответил тот. – Так вот, Родион Георгиевич, на телах нет ни огнестрельных, ни колотых ран. Насколько могу судить, нет следов отравления. Гипнотизер и его спутница внезапно умерли, как уснули. По-прежнему полагаете, что… латинская вещица бесполезна?"
"В присутствии пристава Бурцов изъяснялся намеками. Ванзарову было не до тонкостей. Он осматривал номер. С последнего визита мало что изменилось. Баулы и чемоданы стояли раскрытыми, одежда лежала где придется, платяной шкаф распахнут.
Беспорядок скрывал следы поисков. Если такие были.
– Кажется, кто-то пришел к тем же выводам, что и вы, – сказал Бурцов, держась у порога.
– Сколько прошло с момента смерти?
– Навскидку – больше суток, – ответил Вильчевский.
– Скорее, Александр Васильевич…
Ванзаров побежал так быстро, что Бурцов, отвыкший от подобных приключений, сильно отстал. Пристав вышел из гостиницы посмотреть, как они удаляются по Казанской.
– Вот ведь, не было нам заботы, так нанесло, откуда не ждали, – пробормотал он. И вернулся, чтобы составлять протокол заранее безнадежного дела.
Адрес Ванзаров помнил. Господин Мурфи жил поблизости, на Гороховой улице. В доме сдавались меблированные комнаты. Химик обитал на последнем этаже. Одолев последний лестничный пролет, Бурцов запыхался так, что не мог охнуть. Только наблюдал, как Ванзаров рванул на себя дверь и исчез в квартире. Хватая ртом воздух, судебный следователь вошел за ним.
Хозяин тесной квартирки, в которой умывальник и кровать помещались рядом, сидел за столом в халате, как будто собрался завтракать. Перед ним дожидалась тарелка со скудной закуской и недопитый стакан чая. Голые ноги одеты в войлочные тапки. Мурфи привалился на стуле, уронив голову на грудь. Словно вздремнул. Ножа в груди или следов от пуль не заметно.
– Опоздали? – хрипя, проговорил Бурцов, видя, как чиновник сыска потрогал вену на шее.
Ванзаров сделал шаг назад.
– Мертв давно… – сказал он.
– Кто-то решил, что Мурфи оказался умнее всех.
– Теперь вы готовы признать, что machina terroris не так безобидна, как вам хотелось думать?
– Нет, – ответил Ванзаров.
Бурцов поморщился: горло саднило, будто глотнул кипятка.
– Упрямство – прекрасное качество, Родион Георгиевич… Но иногда надо признать очевидное…
– Вопрос в другом: кому аппарат так понадобился и для чего? – Ванзаров посмотрел, будто Бурцов знал виновника. Скрывать судебному следователю было нечего.
