По набережной Фонтанки в сторону Соляного городка удалялась женская фигура. Скромно и незаметно одетая, чтобы не выделяться в толпе. Мадмуазель выдал не только рост. У Ванзарова была память на силуэты. К тому же он давно не верил в случайные совпадения. Или встречи. Все совпадения оказывались не случайны. Люция пришла сама, но в последний момент передумала. Или ее что-то спугнуло. Догнать мадемуазель было нетрудно, но бесполезно: теперь она ничего не скажет.
Неужели ее посетило новое пророчество?
27 октября 1898 года
87
На столе скопилась немалая стопка дел и еще большая – поручений, справок и отношений, которые сыскная полиция обязана каждый день отправлять во множестве по первому требованию.
Так что за год набирается ворох из сорока тысяч важнейших документов, о которых тут же забывают при получении. Коллеги проявили исключительную заботу: ничего не взяли из полагаемой доли Ванзарова, а еще добавили. Чтобы сделать сюрприз, какой умеет подкладывать каждый чиновник.
Ванзаров сидел перед скопищем бездарных бумажек и не мог заставить себя взяться за ручку и чернила.
Скрипеть пером, промокать написанное, вкладывать в конверты, отправлять посыльным – что может быть хуже для разума, привыкшего вольно бродить по тропинкам мысленных дебрей. Кто же его отпустит на свободу? Теперь предстоит расплачиваться за несколько вольных дней каторгой будней. Вольности ни господин Шереметьевский, ни коллеги не простят. Надевай хомут, берись за канцелярщину.
Ванзарову так сильно хотелось сбежать из-за стола, что желание обрело материальную силу.
В приемное отделение ворвался взмыленный городовой и потребовал у чиновника сыска следовать за ним. Более никаких объяснений, кроме того, что ожидает высокое начальство. Ванзаров изобразил тяжкий вздох, как будто его лишают любимого дела, попросил чиновника Силина передать господину Шереметьевскому, что вернется сразу, как только будет отпущен, и опередил городового, выскочив на лестницу.
Быстрым шагом до «Виктории» было семь минут.
Около гостиницы прогуливался Бурцов.
Судебный следователь курил папиросу короткими затяжками. Ванзарова приветствовал быстрым кивком и резким рукопожатием.
– Опять не удержался, – сказал он, бросая папиросу на тротуар и затаптывая каблуком. – Не могу побороть привычку… Все из-за нервов…
В самом деле, Бурцову с трудом удавалось сохранять спокойствие. Скорее его видимость. Задавать лишние вопросы Ванзаров не позволил.
– Направил вам подробный отчет, – только сказал он.
