Не хватало слушать критику чистой науки от чиновника, который использует психологику!
– В этом есть рациональное зерно, – сказал он. – Доктор, как только перестанет обижаться, что-нибудь да найдет… Есть у меня надежда, что за искрами преступления – будущее. Только бы научиться их отгадывать… Кстати, ее ладонь показательна. Если бы сразу иметь такой снимок, выбивающийся из нормы, дело бы лихо пошло… И не смейте мне возражать.
Ванзаров послушно смолчал. Терпения Лебедева хватило ненадолго.
– Ну и чего вы молчите?
– Не смею нарушить запрет…
Аполлон Григорьевич даже руками всплеснул.
– Скажите, какие нежности! Как обманывать кружок честных спиритов, щелкая под столом палочками для бирюлек, так дерзости хватило…
Не следовало напоминать, как в это же время обманывали великого криминалиста. Буквально на другой стороне Екатерининского канала.
– Электрофотография любопытна, но бесполезна, – сказал Ванзаров.
– Почему же бесполезна? Сразу ясно, кого надо ловить…
– Предпочитаю более надежную сеть…
– Только не говорите, что ваша лженаука принесла больше пользы! – Лебедев погрозил пальцем стеллажу с анатомическими препаратами.
– Как прикажете…
Ванзаров разгладил ус и с независимым видом уставился в окно. Лебедев понял, что его пытают незаметно, но жестоко: дергают за любопытство, как кота за хвост. Что может быть хуже: оставить друга в неведении, как был распутан ребус. Утаить разгадку.
– Не стыдно вам?
В голосе Аполлона Григорьевича было столько искренней обиды, что его мучениям пора было положить конец.
– Дело не в искрах животного электричества, – сказал Ванзаров.
– А в чем же? Спиритические силы подсказали?
– Ключ, лед, платок и завещание, – последовал краткий ответ, продолжая мучения криминалиста.
Стерпеть было невозможно. Аполлон Григорьевич потребовал разъяснений без утайки и хитростей. Иначе обиду будет не смыть даже ящиком коньяка. Таких денег у чиновника сыска не было.
– Ключ от кладовой был в кармане пальто Иртемьева, – начал Ванзаров.
– Догадались, потому что в левом, неудобном кармане? – поспешил Лебедев.
– Ключ должен был висеть на связке, которую нашли в кармане его брюк. Если он так важен для Иртемьева, почему небрежно лежит в кармане пальто? Зачем вообще отстегнул? Ведь с точки зрения…
Тут Ванзаров запнулся. Ему милостиво махнули: чего уж там, пусть лженаука, лишь бы добраться до сути.
– …с точки зрения психологики это невозможно: в кладовке Иртемьев спрятал три тела, никому не позволяет входить. И вдруг – такая небрежность.
