Почему? Ключ положил кто-то другой. Кто? Тот, кто заставил его полезть в петлю. Тот, кто привел Иртемьева на чердак короткой дорогой: через кухню. Тот, кто нарочно достал из сундука Лукерьи праздничный поясок. Только один человек мог это сделать: тот, кто врал про кладовку, про кухарку и делал только то, что нужно ему…
– Ей, – поправил Аполлон Григорьевич. – Кто бы мог подумать, что в скромной девушке таится такая сила… И такое зло…
Ванзаров был задумчив.
– Самое простое и самое странное дело из тех, что мне попадалось…
Лебедев тоже об этом думал.
Ничего похожего в его практике не нашлось.
– Лед куда вывел? – спросил он. – На ледяных «кабанчиках» следов не остается.
– На первом сеансе на чайном столике стоял шербет, – ответил Ванзаров. – А шербет нельзя приготовить без свежеколотого льда. Вывод: мадемуазель Вера должна была заходить в кладовку. Где уже мертвым сном спала Лукерья. Якобы изгнанная хозяином дома. Вероятно, Иртемьеву мадемуазель Вера сказала, что Лукерья сбежала с крадеными деньгами… Разве великий медиум будет обращать внимание на пропажу какой-то кухарки? Заметили подружки Лукерьи – горничные.
Пришли и увидели у Веры вышитый платок: бесценный подарок кухаркиного жениха… Стали задавать вопросы, угрожали пойти в полицию. У Веры не осталось выбора: надо было действовать быстро. Она схватила попавшийся под руку ковш, ударила по голове одну, затем другую. Чтобы не убежали и не начали кричать… Оглушенных затащила в кладовую, которую сама запирала, и обрушила им на голову ледяной брусок.
Что выдавало физически не слишком сильного человека. Если бы горничные пришли поодиночке, итог был бы тот же. Когда их оказалось две, Вере пришлось спешить.
– Выходит, горничные не приходили требовать с Иртемьева денег?
– Они пришли спросить о пропавшей подружке…
– А Лукерья как догадалась? Подсмотрела на сеансе, как Вера щелкает ответы привидений на ваш манер?
Мелкий укол Ванзаров простил другу.
– Обнаружила пропажу палочек для бирюлек… В который раз. Убиралась у Веры в комнате, нашла поломанные, сказала ей.
Чем подписала себе смертный приговор: Иртемьев не должен был узнать, что сеансы, где ему напророчили смерть первой жены и Афину, – фальшивка. Впрочем, как и другие. Вера давно поняла, что спиритизм – глупость. Поэтому не испугалась моего сеанса.
– А я-то подумал, что Лукерья видела, как Вера заколдовала малыша Сверчкова, – сказал Лебедев.
– Возможно, – согласился Ванзаров. – В любом случае кухарка оказалась прозорливее Иртемьева.
