– Сбегай в аптеку, купи-ка полгарнца спирта… Без саквояжа я как без рук…
И Аполлон Григорьевич беспомощно раскинул руки.
– Непременно сбегаю! Сию минуту! Только позвольте пригласить вас на чердак, – заторопился Можейко.
– Чердак? Какой чердак… Не хочу я ни на какой чердак… Вези в Департамент полиции на Фонтанку…
Помощник пристава казался извозчиком. Только без пролетки.
– Господин статский советник, – с перепугу Можейко вспомнил чин криминалиста, – прошу вас, пойдемте со мной… Меня пристав со свету сживет… А нельзя мне в отставку, семью кормить надо… Пойдемте на чердак… Сделайте милость…
В ответ Лебедев нежно обнял его за плечи, отчего Можейко охнул: под железной рукой кости заскрипели.
– Не бойся пристава, сынок, – заявил Аполлон Григорьевич. – Мы этого пристава вот так…
Над мостом вознесся стальной кулак…
Можейко попробовал сдвинуть Лебедева с места, но это еще никому не удавалось. Оставалось испробовать последний способ.
– Умоляю, пойдемте, вас Ванзаров дожидается, – жалобно пробормотал он.
Лебедев оглянулся по сторонам.
– Где мой друг? Где Ванзаров? А ну, веди меня к нему…
Помощник пристава успел выскользнуть из могучих объятий, иначе его несли бы под мышкой, как котенка.
Вильчевский услышал тяжелые шаги с лестницы. И подумал: кто бы это мог быть? Появление криминалиста было слишком неожиданно. Как будто явилось привидение. Нельзя было ожидать, что Можейко привезет его раньше, чем через часок.
А то и более. И вот – пожалуйста. Откуда взялся? В некотором роде Аполлон Григорьевич походил на призрак: шатался и плыл в полутьме чердака.
– Ванзаров! – позвал он жалобно.
Пристав подкинул ладонь к фуражке.
– Честь имею, господин Лебедев… Рад, что смогли прибыть.
– И я рад… что смог… прибыть… – пробормотал он, с трудом поворачивая голову. – Да где же Ванзаров?
– Вот, извольте… К телу не приближались, следы не затоптаны…
Следовало ожидать, что криминалист займется изучением жертвы, раз уж явился.
Но Аполлон Григорьевич схватился за голову и взвыл так отчаянно, что у Вильчевского заныло сердце.
– Дружочек мой! Погубили! Не уберег!
И Лебедев натурально зарыдал, закрывшись локтями.
Всякое слышал Вильчевский о подвигах и выходках великого криминалиста. Но чтобы эдакий цирк на чердаке устроить… Изумляться, да и только. Пристав аккуратно принюхался: сивушного духа не ощутил. Выходит, трезв Лебедев.
