– Иртемьев, или Волант, или Хованский, или Погорельский – какая разница… Их надо придушить… Чтобы следа не осталось… От спиритизма…
Трудно было ожидать такую кровожадность от мирного химика. Неужели Люция разглядела в нем нечто большее?
– Играете в бирюльки?
Вопрос был столь неожиданный, что Мурфи переспросил. Ванзаров повторил.
– Играю порой от скуки… А какое это имеет отношение?
– Слышали такую мелодию? – Ванзаров вынул деревянные брусочки, зажал между пальцами и пощелкал. Звук был тихий, но специфический.
Мурфи покачал головой.
– Не понимаю, к чему эти игрушки?
Спиритические стуки остались неузнанными. Ванзаров спрятал палочки. Того гляди еще пригодятся.
– Господин Мурфи, если хотите принести пользу розыску, сообщите, что вам известно об изобретении Иртемьева?
На химика напала задумчивость.
– Изобретение? Не понимаю, о чем вы…"
"– Некий аппарат. О котором кружковцы слышали, но никто не видел. Не тот, что Иона Денисович привез из Парижа в качестве подарка от доктора Барадюка и держал у всех на виду.
Только прикрыл черным платком. Чтобы возбуждать ваше любопытство, господин Мурфи…
Он отступил на шаг.
– Простите, не понимаю, о чем вы, господин Ванзаров…
– Любопытно другое: зачем вам, ученому классической школы, некий лженаучный аппарат? Уничтожить хотели? Или попробовать в действии? Управлять чужими страхами?
В душе Мурфи происходила яростная борьба. Отголоски ее были заметны в шевелении губ.
– Ложь, все ложь… Обман… – проговорил он, поклонился и пошел прочь слишком быстрым шагом.
Ванзаров подождал немного, но мадемуазель Волант из гостиницы не появилась.
71
Выйдя на Екатерининский канал, Можейко подумал: а не утопиться ли сразу, чтобы прекратить мучения. Или подать в отставку. Что, в общем, одно и то же. Помощник пристава попал меж двух огней: явиться к Лебедеву ему смелости не хватало. А вернуться без Лебедева – Вильчевский голову снимет. Так не лучше в мутные воды…
Но счастье или судьба не желали того. Еще не вполне веря своим глазам, Можейко заметил на Кокушкином мосту фигуру, которая могла принадлежать только одному человеку: Аполлону Лебедеву.
Великий криминалист вел себя странно: малость покачивался, тер виски и, кажется, не вполне понимал, где находится. Такой шанс выпадал раз на миллион. Можейко подбежал, с перепугу отдал честь, выразил радость от встречи и спросил, может ли быть чем-то полезен?
– Можешь, любезный, – ответил Лебедев, стараясь понять, что за человек перед ним возник.
