А то, не ровен час, такое может случиться… Это не от родного пристава нагоняй получить… Можейко, конечно, помнил историю, как не слишком умный пристав отправился купаться в Мойку, попав поперек характера господина Лебедева. Купаться в октябре в Екатерининском канале – то еще удовольствие.
У пристава на этот счет было иное мнение.
– Марш исполнять! – последовал приказ. – Без Лебедева не вздумай возвращаться. Можешь сказать, что его господин Ванзаров просит…
Вильчевский был чрезвычайно доволен собой: как ловко выкрутился.
Пусть теперь эти умники похлебают из его ложки. А он голубями полюбуется. Так славно курлычут…
70"
"Господин Мурфи не старался улизнуть. Он был застигнут у дверей «Виктории». Наткнувшись на выходившего Ванзарова, замер, приподнял шляпу и поклонился.
– Не умеете филерить, Артур Дмитриевич… Мадемуазель Волант вас заметит.
Мурфи вымученно улыбнулся.
– С чего вы взяли, что я за кем-то слежу?
– В гостях у месье Калиосто бывали, у господина Хованского другая встреча.
Трудно предположить, что вам так нравятся пирожки с печенью налима, что вы завернули в ресторан с утра пораньше.
Оглянувшись по сторонам, словно опасаясь слежки, Мурфи постарался утащить чиновника сыска прочь от гостиницы. У него ничего не вышло. Ванзаров не шелохнулся. Даже рука не дрогнула. Как в землю вкопанный. Наконец Мурфи оставил безуспешные попытки.
– Хочу сделать заявление, – сказал он с тяжким вздохом.
– Извольте.
– Прямо здесь?
– Желаете в сыскную полицию, в полицейский участок или сразу в Литовский замок?
Такого выбора почтенный химик не ожидал.
Он надеялся, что его пригласят в какой-нибудь ресторан, трактир или, на худой конец, в кухмистерскую. Желудок, в который залил вчерашний чай, требовал существенно подкрепиться. За чужой счет.
– Имею желание помочь расследованию! Зачем же меня в полицию? – стараясь держать голодное достоинство, ответил он.
– В сыске свидетелям всегда рады, – ответил Ванзаров. – Живой свидетель полезнее мертвого.
Поверьте мне… Так что делайте заявление.
Такой оборот был не слишком приятен. Мурфи изобразил недовольство.
– Как вам будет угодно… Я знаю, кто убил кухарку…
Молчание Ванзарова предоставило возможность перейти к главному.
– А также кто повинен в смерти юноши и Серафимы Павловны…
Про горничных Мурфи не знал или не считал их смерть чем-то заслуживающим внимания.
– Вам удалось разогреть мой интерес, – сказал Ванзаров. – Теперь можете удивить.
