Люди высыпали на улицу, целовались, плакали, две незнакомые девчонки схватили его за руки и закружили в бешеном хороводе:
— Девятое мая! Запомним! Лучший день на все времена!
Данила радовался вместе со всеми, не жалея глотки кричал «Ура!», орал песни, а вечером сел на раскуроченное обстрелом крыльцо Поганкиных палат и заплакал от обиды, что не смог дойти до Берлина и лично кирзовыми армейскими сапогами растоптать фашистское логово.
В тот день, когда ему исполнилось восемнадцать, Данила пришёл в райотдел милиции и угрюмо сказал начальнику:
— Хочу у вас служить.
Если прогоните, то буду приходить каждый день…
Явь возвращалась к нему урывками, то и дело снова окуная с головой в чёрную пропасть. Хотя губы шевелились с трудом, он сумел позвать:
— Мама, мамочка.
— Маму зовёт, — как сквозь толщу воды долетел до него мягкий девичий голос. — Марк Анатольевич, я сейчас заплачу.
— Ну что ты, Лиза, теперь надо не плакать, а радоваться. Пулю я извлёк успешно. Правая доля лёгкого задета, но уверен, что организм полностью восстановится.
Ну а реабилитация зависит от тебя, ты же здесь фельдшер.
— Я буду стараться, Марк Анатольевич! Если бы не вы… — Речь оборвалась, и послышалось тихое всхлипывание. — Это мой первый раненый.
— Ну-ну-ну, — снова заговорил мужчина, — опыт приходит с годами. А что касается данного пациента, то вы справитесь. Обязательно. Ещё и на его свадьбе спляшете. Может быть даже в качестве невесты.
— Скажете тоже, — ойкнула девушка.
— Ну а почему нет? Не просто же так твой первый раненый такой красавец.
Ну, а если серьёзно, то сейчас он будет отходить от эфира, поэтому будь внимательна и сиди рядом."
"Голоса удалились и стали неразборчивыми, то возникая, то растворяясь в полосе боли.
— Мама, мамочка, — снова позвал он и успокоенно закрыл глаза, когда его лба нежно коснулась прохладная рука, чуть пахнущая лекарством.
«Всё будет хорошо, сынок, — бессловесно отозвался в мыслях родной голос, — я молюсь за тебя».
* * *Крохотный закуток поселкового отделения милиции плавился от табачного дыма.
Коротко взглянув на меня, товарищ лейтенант Кузьма Иванович привстал со стула и толкнул рукой форточку. Я глотнула свежего утреннего воздуха и прислонилась головой к плечу Марка. Он обнял меня:
— Устала?
— Перенервничала.
— Сейчас закончим и пойдёте спать. — Кузьма Иванович пробежал глазами листок с нашими показаниями. — Вроде бы всё верно. Жалко, что вы лица того подонка не видели.
