Ей показалось, что прошла вечность, пока в кромешной тьме удалось заметить мутное пятно света, вспыхнувшее и мгновенно погасшее. Постепенно группа собралась. Потерь не было, и к едва забрезжившему рассвету они вышли в заданную точку. Дальше их пути расходились. По заданию женщине предстояло проникнуть в тыл и установить связь с подпольем, а диверсантам пробиваться к партизанам."
"Спустя время Лена много раз спрашивала себя, отчего возникает любовь? Ведь Степан всего-навсего взял её за руку, посмотрел в глаза и негромко попросил:
— Вернись живой.
Я буду ждать.
Скорее всего, ему часто приходилось произносить подобное напутствие — обычное для войны пожелание друзьям перед решительным сражением. Но сейчас Лена вдруг поняла, что этот раз принадлежит только ей, некрасивой, невзрачной и вредной Ленке, с которой девушки из полевого прачечного отряда, где она служила прежде, предпочитали не связываться. За те несколько секунд, что её холодная ладонь пролежала в руке Степана, Лене почудилось, что за спиной вырастают и расправляются белые крылья.
Именно в тот миг она поняла, что обязана выжить и увидеть его ещё раз. После того задания они прослужили вместе всего полгода, а потом фронт разметал их в разные стороны. Прощаясь, Степан крепко прижал её к себе:
— Обещаю, что после войны мы будем навсегда вместе. Ты мне веришь?
Она погладила ладонью его щёки, колючие от небритой щетины, и, запоминая навсегда, вдохнула запах сырой шинели:
— Верю. Я буду ждать.
А потом он не вернулся с задания.
* * *Лена металась по комнате, как слепая: наткнулась на стул, сшибла со столика свою чашку, хорошо, что участковый уполномоченный товарищ Красильников успел её поймать на лету.
Потом схватила сумку и сунула ноги в сапоги.
— Елена Владимировна, успокойтесь, теперь адресат никуда не денется. — Красильников аккуратно поставил чашку на блюдце. — Охолоните малость. А то у нас недавно произошёл случай — смех и грех! Представляете, нашлась родня у одного рабочего с Ижоры, так он на радостях так крепко отметил это дело, что залез на дерево в парке и оттуда орал песни.
— Какие? — тупо спросила я.
— Да разные, — пожал плечами старшина Красильников — Меня когда вызвали, он распевал «Катюшу». Пришлось снимать и давать пятнадцать суток, как нарушителю. Так что вы, товарищ Павлова, будьте осторожнее, а то может выйти неприятность.
Метнув на него яростный взгляд, я подошла к Лене:
— Лена, ты куда?
Она перевела дыхание:
— На почту. Послать Степану телеграмму.
