Немец отшатнулся от мокрого ведра в её руках, и в этот момент она заметила, что на столе у генерала лежит обнажённый офицерский кортик с витой костяной ручкой и свастикой. Наверное, Нойманн разрезал им бумаги. Дальнейшее произошло мгновенно: в лицо охранника полетело ведро с нечистотами, а сама она, метнувшись к столу генерала, схватила кинжал и вонзила точно в ложбинку, где воротничок мундира соприкасался с шеей. На мгновение её взгляд встретился с остекленевшими глазами генерала.
Лену не застрелили только потому, что боялись попасть в генерала, который ещё дёргался в конвульсиях.
Потом её били сапогами, тащили по коридору за волосы и закинули на дно грузовика. Очнулась она на полу в камере гестапо, под пристальным взглядом крупной крысы с испачканными в крови лапами. Юбка у Лены тоже была в крови, и руки в крови, кровь текла из ушей и рта. И всё-таки она ещё жила. Знала, что добьют её позже, на допросе. Мысль, что всё-таки она смогла убить чудовище, на чьей совести сожжённые дети и старики, держала на плаву, не позволяя сложить крылья и умереть.
Кое-как приподнявшись, она переползла к стене и прислонилась спиной. Вдруг вспомнился их полевой прачечный отряд, девчонки с распухшими от стирок руками и Ульяна — напарница по одному корыту и извечная соперница. Хорошо, что перед отъездом на фронт они успели попрощаться и простить друг другу обиды. Легче помирать, когда друзья не держат на тебя зла и могут помянуть добрым словом.
Лена улыбнулась разбитым ртом, мысленно пожелав Ульянке дожить до Победы.
С лязгом открылась железная дверь камеры, и почти сразу потолок надвое раскроил взрыв страшной силы. Наступление? Наступление! Под градом обломков Лена снова провалилась в яму забытья, время от времени приходя в сознание, чтобы увидеть своё тело словно бы сверху, в завалах разрушенных стен. Перед глазами мелькали какие-то тени, и сквозь пелену забытья наружу прорывались неясные звуки боя. Постепенно стены сомкнулись в монолит, заключая пространство в тесный круг из тьмы и холода.
А потом ей стало всё равно.
Из-под обломков разбомблённого здания гестапо советские солдаты откопали её через два дня и сразу отправили в госпиталь.
— Живучая как кошка, — сказала военврач в круглых очках на верёвочке, — никакая другая в твоих обстоятельствах не выжила бы. А ты счастливая, помни про это!
1946 год
Антонина
Из здания НКВД я вышла притихшая и пристыженная.
