Да что там! Со своими свиньями хозяева в сто раз лучше обращались, ведь от них доход. А у нас, подумаешь, заморят одну — возьмут другую.
Девушки сидели, завёрнутые в одеяла, перед грудой продуктов и чашками горячего чая, потому что буквально все бойцы выпотрошили из вещмешков свои стратегические запасы, чтобы повкуснее накормить пленниц.
Почти все плакали. У меня тоже глаза были полны слезами, и я отчаянно моргала, стараясь сдержать их.
Домна облизала пересохшие губы:
— Мы знали, что наши наступают. Хозяева стали злее, суетились, нервничали.
Да и немецкий мы за два года научились хорошо понимать. Потом, когда канонада стала слышна ближе, нас отправили в замок упаковать посуду и ценности. Три дня мы работали не разгибаясь. Хозяева успели отправить всего два грузовика, но вот пришли отступающие фрицы и сказали, что русские совсем рядом. Нам бы разбежаться и спрятаться, но хозяин расхаживал по замку с пистолетом и чуть что грозился пристрелить. Вечером хозяйка послала нас якобы вытащить вещи из подвала, а когда мы туда спустились, закрыла дверь.
— Она отхлебнула чаю. — Какой сегодня день?
— Суббота, — хором ответило несколько голосов.
— Суббота, — нараспев повторила Домна. — Значит, мы просидели в подвале на холоде, без еды и воды больше трёх дней.
Мои мысли застопорились вместе с коротким паровозным гудком.
— Колпино! Приехали! — громко произнесла закутанная в платки пассажирка с двумя кошёлками в руках. Очнувшись от воспоминаний, я вскочила, едва не уронив с коленей тюк на грязный пол. Надела вещевой мешок, закинула тюк на плечо и вышла в тамбур, навстречу новому повороту в судьбе.
Сменщица Коробченко очень подробно описала мне маршрут, поэтому я шла довольно уверенно, если не считать зимних сумерек, которые уже начали затушёвывать город мягкими серыми штрихами. Тяжёлый рюкзак и узел на плече заставляли меня больше смотреть под ноги, чем по сторонам, но всё же я разглядела вывеску «Магазин № 26» на руинах кирпичного здания, углом выходившего на улицу Труда, и прочную кладку невысоких купеческих домов, сумевших выстоять под бомбами.
Колпино лежало вплотную к линии обороны, поэтому фашисты обстреливали город остервенело, пытаясь стереть его с лица земли. Роман Романович предупредил, что обстановка тяжёлая. Вскоре дорога вывела меня к реке с пологими берегами. Засыпанная снегом корка льда в отдалении переливалась густо-синим цветом василькового поля. Студёный ветер неистово раскачивал ветки деревьев в городском парке и задувал под полы шинели.
