"
"— Они возвещают королю о нашем прибытии, — пояснил Джикс. — Рассказывают о своём впечатлении от каждого из нас. Но мне кажется, король их не слушает. Он давно уже не обращает внимания на ревунов. Потерял интерес.
— А что они говорят? — поинтересовался Майки.
— Сейчас они рассказывают обо мне. Я кажусь им знакомым, но всё равно очень подозрительным... А сейчас они говорят о Нике. Сообщают, что ты сделан из гнилого каучука и тоже очень-очень подозрительный... А сейчас — про тебя, Майки. Кажется, ты им нравишься.
— Да ну?
— Ну да, — кивнул Джикс.
— Но имей в виду, духи, которые им нравятся, кажутся им самыми подозрительными из всех.
Песнь продолжалась. Гвардия, по-видимому, привыкшая к этой процедуре, терпеливо ждала.
— Сейчас они обсуждают, не бросить ли вас в Сенот, — продолжал Джикс. — Сенот — это такая бездонная яма, ведущая в Шибалбу, майянскую преисподнюю. Хотя лично я думаю, что она ведёт к центру Земли.
— Спасибо, успокоил, — поблагодарил Майки.
Ник рассмеялся. Вот это да! Впервые за обе жизни Майки кого-то рассмешил.
Причудливая песнь вскоре изменилась и зазвучала более мелодично, нарастая мощным крещендо.
— Они поют песнь открытия, — пояснил Джикс. — Как только закончат, стража откроет ворота.
— И долго они будут выводить свои арии?
— А сколько им захочется, столько и будут. Сплошное наказание с этими ревунами.
И точно — ревуны надрывали глотки ещё полчаса, после чего затянули последнюю ноту, которая по той причине, что послесветам дышать не требуется, длилась минуты четыре.
После чего песнь резко оборвалась, и створки ворот начали расходиться. В то же мгновение Ника и Майки ослепил свет и ошеломили краски, так что оба были вынуждены прижмуриться.
Джикс с гордостью и некоторым смущением произнёс:
— Добро пожаловать в Город Душ!
* * *Тот, кто увидел Город Душ, изменяется навсегда. Картины и звуки великой столицы майя могут произвести неизгладимое впечатление на любого, даже самого опытного и бывалого путешественника, и преисполнить его как восторгом, так и ужасом.
В вышине парили духи с яркими попугайскими крыльями, — они порхали, танцевали, вырисовывали в небе удивительные узоры; а внизу, на земле, украшенные золотом, нефритом, ониксом и разноцветными перьями, резвились послесветы, предаваясь всевозможным увеселениям. Повсюду топали, хлопали и кружились танцоры. На улицах было не протолкнуться — казалось, что в передвижениях толп послесветов нет другой цели и смысла, кроме как просто куда-нибудь двигаться, всё равно куда.
