Пусть он говорит о вложениях.
Ваня разозлился. Лана наблюдала за ним, старалась делать это украдкой, а Сизых кружил по кухне и заметно злился. После чего остановился, призадумался о чём-то, наконец, выдохнул. Широкой ладонью сгрёб с подоконника пачку сигарет.
– Сегодня переночуете здесь. Неизвестно, кто ещё решит посетить твой дом. Кстати, твоя подруга в доме?
– Фрося уехала. Мы проводили её утром.
Иван притормозил в дверях.
– Фрося? Кто-то ещё даёт детям такие имена?
Лана слабо улыбнулась.
– Она его сама себе дала.
Ты на самом деле её не узнал?
– А должен был?
– Она певица. Афродита. Её песни по всем каналам и радиостанциям крутят.
Иван в задумчивости хмыкнул. Потом головой качнул.
– Я не слушаю радио. И телевизор почти не смотрю. Но особа странная, – добавил он напоследок. – Судя по шухеру у неё на голове.
– Зато человек хороший, – сказала ему Лана.
Иван кивнул.
– Пусть будет так. Я покурю на крыльце.
Это было очень странно, находиться в этом доме, а уж тем более готовить ужин, снова на кухне Тамары Константиновны.
Среди её любимых вещей, посуды. А, если совсем честно, то Лана давно отвыкла от готовки. Очень долго ей не приходилось стоять у плиты. Обычно она согласовывала меню на неделю, организовывала деловые ужины и банкеты, контролировала закупку продуктов, но самостоятельно не готовила очень давно. В последние две недели ей пришлось вспоминать и восстанавливать утерянные навыки. Да и то не считала, что у неё хорошо выходит. Вот и этим вечером получилось нечто сомнительное, и Лана лишь развела руками, когда дочь и хозяин дома взглянули на неё вопросительно и недоумённо.
– Ты разучилась жарить картошку?
Соня попробовала кусочек, после чего задумчиво проговорила:
– Жареная картошка – это вредно. Да, мам?
– Скажи это дяде Ване. Он не в курсе.
Соня глянула на Сизыха огромными, невинными глазами.
– От неё толстеют.
– Серьёзно? – Иван хмыкнул, кинул на Лану красноречивый взгляд. – А я-то думаю, чего твоей маме не хватает.
Лана качнула головой, не желая комментировать это заявление, а вот Соня заинтересовалась, и тоже на мать взглянула, изучающе.
Переспросила:
– Чего?
– Примерно пяти килограмм, в виде жареной картошки, – не стал скрывать Иван.
– Ваня, перестань, – негромко и с намёком попросила его Лана.
А Соня рассмеялась.
– Мама не бывает толстой!
– А худой?
– Она не худая! Она стройная!
– Это так называется?
– Дядя Ваня, ты смешной.
Это было странно слышать в таком небрежном тоне от женщины, пусть и столь малого возраста.
