Иван глянул на Лану, та казалась несколько смущённой. Сизых хмыкнул и принялся за картошку, не зная, что ответить.
– Соня, нельзя так разговаривать с взрослыми, – попыталась донести до дочери Лана. Не считала, что та вела себя невежливо или строптиво, но Ваня, судя по всему, пребывал в смятении от речей Сони.
Девочка неожиданно смутилась, уткнулась взглядом в тарелку и даже голову опустила. Негромко проговорила:
– Извините.
Иван сдвинул брови, решил заверить:
– Я не обиделся. Извиняться ни к чему.
– А когда Соня доела и отпросилась из-за стола, у Ланы поинтересовался: – Она часто так извиняется?
Лана поднялась, убрала со стола грязные тарелки.
– Она воспитанная девочка.
– Кажется, чересчур.
Она обернулась на него через плечо.
– Это комплимент?
Иван откинулся на стуле, пожал плечами. Неожиданно почувствовал неудовольствие.
– Откуда мне знать. Я не умею воспитывать детей. – Вышло несколько раздражённо."
"Лана стояла к нему спиной и смотрела на грязную посуду в раковине.
Ей не нравился этот разговор. Разговор, само их с Соней присутствие в этом доме, мысли, которые взращивали панику в её душе. Все её самые страшные многолетние ожидания сбывались, а она ничего не могла изменить. Могла только наблюдать за тем, как общаются отец и дочь. Как Соня любопытничает, присматриваясь к новому знакомому, а Ваня испытывает тягучую неловкость из-за общения с ребёнком. Ему вроде и интересно, неожиданно, но в то же время он теряется и уверенность оставляет его всякий раз, как ситуация или разговор выходят из-под его контроля.
– Как ты представляешь свою жизнь здесь? – спросил он неожиданно.
Лана повернулась к нему. Обдумывала вопрос. Ответить необходимо было вдумчиво и желательно правдиво. Чтобы Ваня поверил, что у неё на самом деле есть чёткий план.
– Мы привыкнем, – сказала она. – Как только всё успокоится, мы сможем жить нормально. Соня пойдёт в школу, а я…
– Что ты?
Вздохнула.
– Буду искать работу.
– Любопытно.
– Что? Думаешь, у меня не получится?
– А сама как думаешь?
Лана разозлилась, вытерла руки полотенцем и отложила его в сторону.
– Твои сомнения совсем не помогают.
– А, по-моему, я объективен. Абсолютно.
– То есть, я ни на что не способна?
– Ну что ты, ты способна на многое. Но какое отношение это имеет к твоей мифической работе?
– Ты так любезен.
Лана вышла из кухни, аккуратно обогнув Ивана, заглянула в гостиную и увидела дочь снова перед экраном телевизора.
