Словно, в этих стенах она когда-то жила и была счастлива. Пусть и недолго.
– Да, дядя Ваня сказал, что он твой друг.
– Друг, – тихо повторила Лана за дочкой.
– У вас красивый дом, мне нравится. – Соня без всякого стеснения осматривалась, заглянула на кухню и в кабинет через открытую дверь.
Иван наблюдал за девочкой с лёгким смущением и неловкостью. Детей в этом доме никогда до этого момента не было, и, если честно, он всегда считал, что не знает, как с ними обращаться. Соня не была маленькой, беспомощной, но от этого было только хуже.
Потому что она без стеснения задавала вопросы, и смотрела, как ему казалось, хитро-хитро. И всё понимала. Вообще, про всё. И про него в том числе. Ивану постоянно казалось, что он делает что-то не то, и говорит не так. Что Соня, с её детской непосредственностью, вполне способна поймать его на этой самой неловкости. И ему станет ещё более неловко, попросту невыносимо.
А девочка улыбалась, позабыв о недавнем огорчении, и улыбка у неё была совсем, как у Ланы.
Раньше. У той Ланы, которую он помнил. И глаза горели точно также. Соня, вообще, была очень похожа на мать. Напоминала солнышко.
Соня присела на корточки, гладила толстоватого Прохора, а тот задыхался и принюхивался к ней с хозяйским подозрением. Но, в итоге, шлёпнулся на толстую попу рядом с девочкой и позволил той почесать ему живот.
– Включи ей мультики, – попросила его негромко Лана. – Есть детский канал?
– Наверное. – Иван нашёл пульт и включил большой телевизор в гостиной.
– Соня, побудешь здесь? Поиграй с собакой и посмотри мультфильмы.
А я… принесу тебе сок, хорошо? – Лана подошла и погладила дочь по голове. Заметила, что пальцы чуть подрагивают. С такой жизнью она вскоре станет неврастеничкой, от этого никуда не денешься. Одно переживание за другим.
– Хорошо. А Прохору можно на диван?
– Если поможешь ему залезть, – сказал Иван. – Сам он давно не в состоянии.
– Я помогу!
Лана из гостиной вышла, надеясь перевести дыхание, но Иван вышел практически следом за ней, появился за её спиной и упёрся рукой в стену, прямо рядом с её головой.
Это кого хочешь бы напрягло, а Лане много было не нужно. Она кинула на Сизыха осторожный взгляд. А он спросил:
– Почему ты мне не сказала?
Вот оно. Сколько раз за десять лет она представляла себе этот вопрос и его лицо в этот момент? Она тут же опустила глаза в пол.
– Ваня…
– Лан, ты сама не понимаешь, что ты творишь. Почему ты пришла к Шохину, а не ко мне?
Она нервно сглотнула.
