Слова, которые, как я была убеждена, я никогда от него не услышу, теперь свободно слетают с его губ.
– Самой большой ошибкой, которую я когда-либо совершал, было позволить тебе уйти. Я говорил себе, что делаю это, чтобы защитить тебя, но я сам был напуган. Никто и никогда не любил меня настолько, чтобы остаться рядом, и я устал от того, что меня бросают, поэтому я сделал это раньше, чем смогла бы сделать ты. Но, Стиви, не прошло и секунды, чтобы я не пожалел об этом решении. Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной.
Так будет всегда.
Зандерс выглядит так беззащитно, стоя напротив меня в другом конце комнаты, камеры снимают его искренние слова, но я продолжаю потрясенно молчать.
Его горло вздрагивает в глубоком глотке, и он продолжает:
– Я думал, что самым страшным будет потерять «Чикаго», потерять своих поклонников, но я ошибался. Самое страшное – потерять тебя. Все это время я считал, что мне нужен целый город, чтобы любить меня, но реальность такова, что мне нужен только один человек. Мне нужно, чтобы ты любила меня.
Ты всегда была моей избранницей, Ви, и я на мгновение упустил это из виду, но обещаю, тебе больше никогда не придется сомневаться в своем месте в моей жизни.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но он не дает мне.
– Если ты хочешь уехать в Сиэтл, я приложу все усилия, чтобы играть в Сиэтле. Если ты хочешь переехать куда-нибудь еще, тогда я тоже перееду. – Он тяжело вздыхает. – Стиви, детка, я последую за тобой куда угодно.
Прежде чем я успеваю вмешаться, он лихорадочно продолжает:
– Раньше мне нравилась жизнь в разъездах, потому что так я на мгновение мог забыть, что дома у меня никого нет.
Но единственная причина, по которой мне нравилось путешествовать в этом сезоне, – то, что ты была со мной. Со мной была лучшая часть моего дома. Я влюбился в тебя, когда мы были в миле над землей.
– В милях, – наконец перебиваю я.
– Что?
– В милях. В семи с лишним милях над землей.
Его губы растягиваются в улыбке, но он сдерживает ее.
– Милая, – он закрывает глаза с притворным разочарованием.
– Я тут вроде как не развлекаюсь.
Моя грудь вздымается в беззвучном смехе.
– Прости. Пожалуйста, продолжай. – Я подтверждаю просьбу жестом.
– Спасибо. – Его губы сжимаются в жесткую линию, но он явно повеселел. – Итак, что я говорил. Я влюбился в тебя, когда мы были в милях над землей, и я умоляю тебя о взаимности.
Мое лицо смягчается в понимании.
– Я верю тебе, Стиви. Обещаю, что буду верить. Что бы ты ни сказала, я буду верить тебе.
